ВИТАЛИЙ ПОРТНИКОВ: Гибель в Париже

Происшедшее во французской столице многие привычно называют «серией террористических актов». Однако это определение уже не может описать сути и ужаса происходящего. 14 ноября мы стали свидетелями самого настоящего штурма Парижа отрядами радикальных террористов. По своему масштабу, организованности, одновременности, эмоциональному воздействию и последствиям то, что произошло во Франции 14 ноября 2015 года, может сравниться только с американским 11 сентября. Я хорошо помню, как после атаки на башни-близнецы писал о начале XXI века. Что ж, остается только констатировать, что XXI век продолжается.

Наблюдатели еще долго будут пытаться понять причины происшедшей катастрофы и нащупать точку самого настоящего цивилизационного разлома в Европе. Но на самом деле увидеть причины происшедшего не так уж сложно. Они в недооценке ведущими государствами мира опасности радикального исламского терроризма и запаздывающей реакции на эту опасность.

Собственно, нужно еще раз напомнить о том, что происходило в Сирии. После начала восстания против режима Башара Асада – вполне логичного развития событий в период «арабской весны» — оказалось, что у сирийского президента, в отличие от египетского или ливийского лидеров, есть могущественные заступники – Москва и Тегеран. По сути, Россия заблокировала в Совете Безопасности ООН все резолюции, которые могли бы позволить установить мир в Сирии и создать правительство, способное к контролю над всей территории этой страны. При этом президент Соединенных Штатов Барак Обама оказался заложником собственного внешнеполитического курса – антитезе курсу военного сдерживания радикализма, избранного его предшественником Джорджем Бушем-младшим.

Она привела к появлению свободной территории, которая смогла стать огромным лагерем для радикалов, настоящим квази-государством и распространилась с Сирии еще и на территорию крайне нестабильного Ирака – в этой стране снижение уровня американской ответственности, ставшее следствием политики демократической администрации США, только помогло усилению радикальных групп.

Существование квази-государства террора – необходимое условие для организации и проведения масштабной диверсии. Стоит напомнить, что 11 сентября смогло произойти потому, что тогда в Афганистане существовало государство “Талибана” – фактического, пусть и локального предшественника “Исламского государства”. Именно благодаря этому государству “Аль-Каида” получила возможности для тренировок и координации действий. И именно поэтому после разгрома государства “Талибана” масштабных диверсий такого уровня больше не было. А теперь они вновь начались. Начались еще и потому, что увеличение миграционного потока – еще одно следствие катастрофы в Сирии – облегчило возможность направления в Европу потенциальных штурмовиков: при таком количестве ежедневно прибывающих людей ни одна спецслужба не сможет отсеять мирных граждан от потенциальных убийц. Тем более, что агент “Исламского государства” совершенно не обязательно должен быть исполнителем теракта – в нынешней ситуации достаточно заслать в Европу армию вербовщиков.

С точки зрения своих собственных интересов “Исламское государство” действует совершенно логично. Оно не может противостоять бомбардировкам своих лагерей на Ближнем Востоке, но может дестабилизировать противника на его собственной территории. По крайней мере, так могут считать лидеры группировки и те, кто пользуется ее названием как “франшизой” для доказательства собственной значимости. Другой вопрос – как реагировать на этот вызов?

Все разговоры о том, что теперь Европа перестанет быть многоконфессиональной, многокультурной, мультирелигиозной, закроется, вернется в XIX век, смешны. Такие страны, как Франция – наследницы собственных ближневосточных и африканских империй. Исторический процесс запущен так давно, что нет никого и ничего, что может ему противостоять.

Решать нужно – как и после 11 сентября – не вопрос цивилизационного изменения Европы, а вопрос безопасности. Как и после 11 сентября, он решается не так уж сложно – нужно уничтожить квази-государство террористов и лишить их тренировочного и логистического пространства.

Для этого необходимо стабилизировать ситуацию в Сирии и Ираке, добиться создания в этих странах сильных конкурентосопобных правительств, способных вести борьбу с радикалами и контролировать собственные территории. Для этого нужно перестать играться с Путиным и иранскими аятоллами в борьбу за региональное влияние. Не имеет никакого значения региональное влияние, если в результате раскладываемых западными лидерами и российским президентом пасьянсом гибнут сотни людей в Европе и тысячи – на Ближнем Востоке. Если Путин не может играть по общим правилам – его нужно вышвырнуть из Сирии вместе с его самолетами и Асадом. Потому что действия российского президента, в конечном счете, усиливают радикальные настроения и увеличивают территорию “халифата”. Но поймут ли это западные лидеры после Парижа?

Некоторые пытаются неуклюже сравнить бойню в столице Франции с событиями на украинском востоке. Но если оценивать то и другое адекватно, нужно понимать: события на Донбассе – как и в целом события в Украине – происходят на периферии цивилизованного мира. Важно то, что этот цивилизованный мир с уважением относится к желанию украинцев стать его частью и не быть частью “русского мира” – но от этого периферийность современного Украинского государства – политическая, экономическая, цивилизационная – никуда не девается.

Нападение на Украину – это нападение пусть и опасного, пусть и неадекватного, пусть и непредсказуемого, пусть и вооруженного до зубов, в том числе и ядерным оружием – но настоящего государства. Меры воздействия на это государство можно определить – и нашим западным партнерам это удалось, благодаря их активному участию наступление Путина было остановлено и возникли шансы урегулировать конфликт. А какие санкции вы введете против “Исламского государства”? В какой диалог вы с ним вступите? Как добьетесь капитуляции его лидеров, если они – везде и нигде? И вот это полуанонимное “негосударство” дестабилизирует ситуацию не на периферии, а в одном из центров современного мира. И это – вызов всем тем, кто ощущает себя европейцами.

Европа, как уже не раз приходилось писать – не супермаркет со шмотками, а система ценностей, обеспечивающая эффективное и безопасное государственное устройство.

И если украинцы, действительно, сделали выбор в пользу этой системы, они должны быть заинтересованы в том, чтобы Европа с вызовом 14 ноября справилась. Потому что иначе мы будем небезопасной окраиной небезопасного мира. Кстати, тех соседей Украины, кто сделал выбор в пользу Москвы, а не Брюсселя, в случае европейского поражения чаша сия тоже не минет.

(Источник — LB.ua)

 Поделиться в соцсетях

ВАДИМ ЗАЙДМАН: Решать вопрос надо не только с ИГИЛ, но и с режимом Путина

31 октября боевики ИГИЛ в отместку за российское вторжение в Сирию взорвали над Синаем аэробус А-321 российской авиакомпании. Погибли все 224 человека, находившихся на борту.

13 ноября в Париже произошла беспрецедентная серия терактов. Эти события уже называют «11 сентября» Франции. На данный момент известно о гибели не менее 140 человек, много раненых. С большой степенью вероятности можно говорить о том, что теракт также организован ИГИЛ в отместку по сути за то же самое – за участие в войне в Сирии.

В связи с этим у членов секты «Любители Путина», а также, возможно, у части людей, не очень глубоко вникающих в суть проблемы, может возникнуть недоумение.

Как же так, скажут они, когда исламисты взорвали лайнер, вы (то есть, упрощенно говоря, противники вышеупомянутой секты) во всем обвиняли Путина и говорили, обращаясь прежде всего к россиянам: это Путин – главная причина этого и всех будущих терактов, задумайтесь, что, поддерживая Путина, вы поддерживаете неизбежность терактов. Почему же все это вы не говорите теперь в адрес Олланда: мол, если бы он не влез, как и Путин, в сирийскую войну, то и терактов во Франции не случилось бы.

Путина все шпыняют и так, и этак, требуют уйти из Сирии. От Олланда никто такого не требует; весь мир сплотился вокруг Франции, все только и говорят о последнем и решительном бое, который необходимо дать исламофашистам.

Не иначе, двойная мораль, в которой так любит обвинять Запад Владимир Владимирович?

Формально, если смотреть причинно-следственную связь, то в обоих случаях теракты, действительно, произошли потому, что и Франция, и Россия участвуют в военных действиях в Сирии.

Но разве необходимость войны с терроризмом, тем более с таким образованием, как ИГИЛ, кем-то на Западе ставится под сомнение? Наоборот, я считаю, что мировое сообщество прозевало момент, когда его можно было одолеть сравнительно легко (два года назад, когда оно только наращивало жирок и мускулы).

Но если Франция действительно участвует в войне против ИГИЛ, то Россия большей частью воюет не с террористами, а с оппозицией Асаду. То есть, стремится уберечь террориста, облаченного властью. Спасти режим государственного терроризма, убившего более четверти миллиона своих граждан. Причем, методы, которыми действует российская авиация, увеличивая список жертв среди мирного населения, также являются террористическими.

Так что война с террористами, которую ведет Франция и шире – международная коалиция, и война, которую в Сирии начала Россия – это две большие разницы.

Если же совсем смотреть в корень, то надо вспомнить, что если бы не Россия, то не было бы сегодня никакого «Исламского государства», во всяком случае, того ИГ, которое мы знаем сегодня. Потому что, если бы Путин не «крышевал» вот уже пять лет своего протеже в Совете Безопасности, то не было бы сегодня в Сирии и режима Асада, и давно закончилась бы сирийская бойня, на которой, как на дрожжах, и «взошел» ИГИЛ.

Поэтому, обращаясь не только к россиянам, но и ко всему мировому сообществу, самое верное будет сказать так: Путин – коренная причина сегодняшних и всех будущих терактов не только в России, но и в других странах, которым исламисты решат мстить за их участие в международной анти-ИГИЛовской коалиции. Задумайтесь, что, поддерживая Путина, заигрывая с Путиным, недооценивая Путина, вы поддерживаете неизбежность не только новых терактов, но и в целом нестабильность во многих регионах мира и разрастание мирового терроризма.

Решать вопрос надо не только с ИГИЛ. Параллельно надо решать вопрос с режимом Путина, который из региональной угрозы превратился в мировую. Тоже, конечно, опоздали, как и в случае с ИГИЛ.

И вопрос: осознает ли все это, наконец, мировое сообщество?

(Источник — Kasparov.ru)

Поделиться в соцсетях

ВЛАДИМИР НЕСТЕРЕНКО: Кто такой Пётр Павленский, и почему его имя нужно знать каждому

Петр Андреевич Павленский — русский человек, из Питера, ему чуть за тридцать, лицо у него грустное и сам он производит ложное впечатление хрупкого подростка. Если не видеть его в реальной жизни, а только на видео и фото, он кажется совсем ничем, гоголевским петербургским человечком, крохотным, по сравнению с громадьем его инструментов — Красной площадью, зданием КГБ на Лубянке, огромным забором сумасшедшего дома, Казанским собором в Питере. Петр Павленский художник, художник настоящий, тот, который рисует, он закончил Художественно-промышленную академию, может руками изобразить что-нибудь грандиозное, на холсте или на стене, но больше он известен как художник современный.

Современный художник — это странное словосочетание применяется только потому, что в русском языке нет слова, соответствующего слову artist, человек искусства. Современные художники считают, что инструментарий изобразительного искусства исчерпан, сложно написать море лучше Айвазовского, а хуже или так же — нет смысла, жизнь одна и тратить её на подражательство неумно. Павленский — современный художник акционист.

Акционист — это тот, кто превращает в холст улицы и площади, а зрительный зал и сцена смешиваются, зрители могут принять участие в действии и, как правило, принимают, сами того не понимая и не желая. Акция, как правило, должна быть задокументирована на видео, фото, другие носители.

Чем отличается современный акционизм от хулиганства, революции, восстания, погрома? Акционизм всегда провокация. Граница между искусством и хулиганством пролегает в области чужого носа. Если художник размахивает руками в опасной близости от чужого носа, то это все же провокация. Как только нанесен первый удар и пошла чья-то кровь — искусство заканчивается. Основная кровь современного искусства, а её немало пролито — это кровь самого художника.

Если углубиться в происхождение Павленского, то можно выстроить цепочку Великие иностранцы (венские акционисты) — российские акционисты (Асмоловский, Кулик, Бренер, Тер-Оганян, Мавроматти) — арт-группа Война — Pussy riot — Павленский. Война — это Вор и Коза, Олег Воротников и Наталья Сокол, покойный Леонид Николаев (Лёня Ёбнутый), исследователь русского языка (мата) Плуцер-Сарно, а также, сюрприз — Надежда Толоконникова, Петр Верзилов, Маша Алёхина, Катя Самуцевич, ставшие Pussy Riot. Участники Войны не признавали денег, жили мелким воровством в магазинах и на рынках, простых людей старались не обижать кражами, не имели своего угла и скитались по России, Украине, сейчас скитаются, по слухам, по Италии. Война уделяла много внимания политическому, поскольку обстановка способствовала — режим Путина стал каменеть, огрызаться, затеял войну с Грузией, и потихоньку стал сажать.

Про Войну можно узнать самостоятельно, но, если вкратце, — они нарисовали гигантский член на разводном мосту в Питере, прямо напротив здания КГБ на Литейном проспекте, устроили акцию, посвященную назначению президентом РФ Медведева «Ебись за наследника Медвежонка» в зоологическом музее в Москве, не обошли вниманием и Киев — устроили поминки поэта Пригова в метро, на всех трех линиях, с водкой, закуской и участием пассажиров.

Война наиболее креативная, радикальная и политизированная арт-группа России. Они хотели, чтобы граждане забыли страх, следовали их примеру, переворачивали полицейские машины, они боролись с полицейским государством, в которое превратилась изнуренная настоящим и телевизионным терроризмом Россия. Павленский почерпнул у Войны политизированность, а также умение найти правильное место в правильное время — это качество диверсантов, киллеров, бойцов спецназа, никем таким участники Войны не были, просто талант. Война тщательно планировала акции, тренировалась, просчитывала отход с места акции — они никогда не попадались. Акция — фото-видео фиксация — до новых неожиданных встреч.

Именно этим и вдохновился наш герой, Петр Павленский. В отличие от Войны, его акции не заканчиваются отходом с места россыпью, его инструмент — собственное тело в окружении каменных громад, а основная акция начинается после задержания — и документы это не только фотографии и видео — это протоколы задержания, протоколы допросов, акты экспертиз, разговоры следователей.

Одной из первых ярких акций была «Туша» — голый Павленский, обмотанный колючей проволокой появился у законодательного собрания Санкт-Петербурга. Полицаи с саперными ножницами, перекусывающие проволоку, доброхоты из публики, желающие немедленно расправиться с ним, экспертиза в психбольнице — всё это и составило акцию, запротоколированные действия тупой неповоротливой государственной машины, столкнувшейся с непонятным.

Потом была «Фиксация» — прибивание мошонки к многострадальной брусчатке Красной площади, акция, отражающая состояние оглушенного телевизором и дармовыми деньгами (а сейчас они уже закончились) российского общества, того, еще мирного времени. Снова протоколы, экспертизы, снова фиксация действий машины подавления, забуксовавшей на одном маленьком человеке, сидящем голым на холодном камне. И гвоздь в мошонке, формально — в мошонке Павленского, а на самом деле — в их мошонках.

Когда начался Майдан, еще мирный, я с удивлением встретил на нём Павленского — в смешном чепчике, с бесстрастным темным лицом аскета, он был везде, смотрел, слушал, учился. Даже прочел лекцию, с показом своих и не своих акций, показывал, во что превратились гражданские протесты в Москве (в винтилово и в Болотное дело). Запомнилось, как полудикий майдановец, судя по выговору, из самого далёкого села Ивано-Франковской области, в искусственной чёрной шубе, взял слово и сказал следующее: «Правильно каже ця людина, росіянин! Не можна розходитись. Бо вони не дадуть знов зібратися, як у Московщині!»

По приезду домой, в Питер, Павленский повторил Майдан — ночью, на Мало-Конюшенном мосту зажег покрышки, вывесил украинский флаг и стал стучать по металлическим листам.

Новая акция, «Свобода» была посвящена жертвам, это было 23 февраля, сразу после расстрела. Против Павленского возбудили дело, за «вандализм», по мнению следователей, он «осквернил» мост, как Pussy Riot осквернили храм. Вот это дело об осквернении моста, оно развивалось, ветвилось, следователь потребовал характеристики на Павленского от других художников, тексты есть в деле и, при наступлении Высшей справедливости эти тексты проявятся на лбах и спинах следователей, прокуроров и прочих, имя легион.

И вот акция прямого действия, ночью, одинокий Павленский с канистрой, все в том же смешном чепчике на фоне горящей двери в святая святых, в сердце современной России — в здание ФСБ\КГБ. Павленский сражается со страхом общества — и переходит от метафор к прямому посланию, он называет вещи своими именами. ФСБ — главная организация России, не правительство и не госдума, не министерство обороны и не совет федерации федерального собрания российской федерации — вся власть принадлежит ФСБ, хвост виляет собакой, эта организация превратилась из тайной полиции, одной из спецслужб, обеспечивающих безопасность государства в само государство, упраздняя все, сведенные до роли ширмы институты.

Если Pussy Riot опозорили государственную церковь, в которой нет веры, показали её картонность, декоративность, то Павленский замахнулся на истинный источник зла. Дёрнул сатану за хвост, точнее, воткнул ему гвоздь в мошонку. Акция продолжается — Павленский поехал в тюрьму, потребовав судить себя не за «Вандализм», а за «Терроризм», как Сенцова и Кольченко, сделавших то же самое, поджёгших одну дверь.

Если бы российское общество проснулось тогда еще, в сытое и спокойное «медведевское» время, когда его пытались разбудить Война, а потом Pussy Riot, не было бы и того ужаса, в котором мы живем уже два года, да уже и привыкли. И те двадцать семь тысяч жертв с обеих сторон тоже были бы живы.

 

(Источник — Генплан)

Поделиться в соцсетях

Центр «Э» борется с «псевдо-ватниками»

Задержание участников "Марша ватников" на Воробьевых горах. Фото: Philipp Kireev
Задержание участников «Марша ватников» на Воробьевых горах. Фото: Philipp Kireev

10 ноября Измайловский районный суд Москвы вынес решения по трем задержанным летом в Измайлово активистам, участникам  «Свободной Школы Сопротивления», оштрафовав их на суммы от 10 до 150 тысяч рублей.

18 августа в городке им. Баумана недалеко от Измайловского кремля были задержаны и доставлены в ОВД «Измайлово» шестеро — Роман Рословцев, Кирилл Филоненко, Андрей Королевский, Александр Щербаков, Михаил Чистов и журналист Николай Глухих, которого позже отпустили из ОВД. При этом полицейские разбили камеру снимавшей задержание  журналистке Ольге Сапроновой.  В задержании  принимали участие хорошо известные активистам Алексей Окопный из Центра «Э» и сотрудник ФСБ, известный под именем «Леша Улыбка».  Как стало известно, активисты находились под постоянной слежкой Центра «Э» и оперативники ждали их в парке заранее.

Трое из них — Филоненко, Рословцев и Щербаков 19 июля были участниками шутовского  «Марша ватников» на Воробьевых горах, где также подверглись задержанию и суду по ст. 20.2 КоАП.  Тогда, судя по всему, оперативникам тоже заранее было известно о предстоящей акции.

По словам Александра Щербакова, в Измайлово активисты собирались просто сфотографироваться.  С собой у них был баул с реквизитом, оставшимся с  «Марша ватников», но в момент задержания они его еще даже не открыли и вообще ничего не делали.  На задержанных были оформлены протоколы по ст. 20.2, причем обвинение было списано с обвинения за «Марш ватников» («разбрасывали и топтали георгиевские ленты, подметали их веником, один человек был одет в ватник, и на нем была маска Путина, а все кричали глумливо „Путин — бог!“ и „Крым — наш!»).

Несмотря на то, что Мосгорсуд отменил решение Никулинского суда по задержаниям на «Марше ватников», к троим его участникам после задержания в Измайлово применили часть 8 ст. 20.2 (повторное однородное нарушение, штраф до 300 000 рублей).

Измайловский суд переквалифицировал обвинение Роману Рословцеву с 8-й на 5-ю часть ст. 20.2 КоАП (в связи с тем, что решение Никулинского суда по нему не вступило в силу) и оштрафовал на 10 000 рублей. Кириллу Филоненко, который не стал обжаловать постановление Никулинского суда,  оставлена 8-я часть, и выписан штраф в 150 000 рублей. При этом в ходе заседания допрошенные полицейские не смогли узнать Филоненко  и вместо него указали на защищавшего его юриста Николая Зборошенко.

Рассмотрение дела третьего «повторного нарушителя», Александра Щербакова, перенесено на 27 ноября.

Михаил Чистов, был оштрафован на 10 000 рублей по 5-й части ст. 20.2.  Дело Андрея Королевского также будет рассмотрено 27 ноября.

Поделиться в соцсетях