ДИССИДЕНТЫ: Юрий Ярым-Агаев

Юрий Ярым-Агаев и Рональд Рейган
Юрий Ярым-Агаев и Рональд Рейган

Сегодня день рождения Юрия Ярым-Агаева – диссидента, правозащитника, политика, члена Московской Хельсинской группы. В наше время его имя может вызвать ассоциации разве что у историка, между тем он относится к тем людям, без которых «генералы» никогда бы не получили свои лампасы, премии и известность. Мы все знаем Герцена – но кто может вспомнить имена членов кружка Герцена и Огарева – которые, как сам описывал Герцен,— сыграли решающую роль в формировании его как мыслителя?

Ярым-Агаев родился в Донецке в семье потомственных ученых-интеллигентов, поступил в один из самых престижных вузов СССР – Московский физико-технический институт — далее, казалось бы, перед ним была открыта дорога к советскому благополучию и блестящей научной карьере. В 1969 году все изменил арест однокурсника Славы Бахмина — просидевшего несколько месяцев в Лефортово за попытку распространения политических листовок.

Это стало поворотным пунктом. Суть режима понимали не только интеллектуалы, но и простые советские люди. (Сказки про то, что кто-то чего-то не знал, «партийные либералы» придумывали уже позднее в перестройку.) Все проклинали начальство, рассказывали анекдоты про Брежнева, и никто не «горел в порыве энтузиазма бороться за выполнение решений N-ного съезда КПСС». При этом были другие люди, которых отличало от молчаливого большинства не столько понимание ситуации, сколько наличие воли что-то сделать и изменить этот сюрреалистический и кривой мир. Сделать здесь и сейчас.

Войдя через Славу в круг диссидентов-правозащитников, с 1974 года Ярым-Агаев начинает активно сотрудничать с «Хроникой текущих событий», первым правозащитном бюллетенем в СССР. А это уже почти автоматически попадало под формулировку ст.70 УК — «антисоветская агитация и пропаганда».

В 1976 году Юрий Орлов создает Московскую хельсинскую группу (МХГ) – открытую организацию, целью которой был систематический сбор информации о нарушениях прав человека в СССР и организация кампаний в защиту тех, чьи права нарушаются. Группа выпустила сотни документов по самому широкому кругу – от преследования политических активистов до прав инвалидов и колхозников, которые в то время фактически находились на положении крепостных.

Сам Юрий Орлов, да и более опытные ее члены — вроде Александра Гинзбурга или генерала Петра Григоренко — с первого дня создания МХГ не испытывали никаких иллюзий и знали, что власть сделает все, чтобы проехаться по Группе бульдозером. Однако вначале власть растерялась, заботясь о возможной реакции западных партнеров по «детанту» (разрядке), в том случае, если запустят репрессии. Убедившись, что партнеры смотрят на это сквозь пальцы, бульдозеру был дан полный ход.

В феврале 1977 года были арестованы Александр Гинзбург и Юрий Орлов, в марте — Натан Щаранский (по совпадению, одноклассник и также однокурсник Ярым-Агаева). Процессы прошли почти одновременно летом 1978 года: Орлов получил семь лет, Гинзбург восемь, Щаранский двенадцать.   Членство в МХГ стало «расстрельной» должностью.

Стать членом МХГ в это время было актом серьезного гражданского мужества или, с другой точки зрения, – чистым самоубийством. Но именно это и сделал Ярым-Агаев, когда летом 1978 года объявил себя членом МХГ. Его подпись стоит под многими документами Группы и докладами, для составления которых подчас требовались выезды в другие города на политические процессы или долгие утомительные поездки по местам нахождения ссыльных.

Во второй половине 1979 года КГБ согласовало с Политбюро план по полному уничтожению Группы к Олимпиаде – то есть к лету 1980 года. К тому времени уже были арестованы Иван Ковалев, его жена Таня Осипова, Мальва Ланда, Виктор Некипелов, Владимир Слепак, Леонард Терновский. Бесстрашный Анатолий Марченко, вступивший в МХГ в ссылке, последовал за ними чуть позднее – в итоге закончив свой путь в 1986 году на тюремном кладбище. Деятельность Группы, некогда издававшей десятки важнейших правозащитных документов в год, по сути, превратилась в самозащиту.

Оставаться в таких условиях в Москве в роли «дичи» для КГБ стало бессмысленно. В мае 1980 Ярым-Агаев получает официальное предупреждение от КГБ сразу по двум статьям – «антисоветская агитация» и «измена Родине», после чего эмигрирует в США. Там он делает попытку продолжить научную работу – и вполне успешно, работая в лаборатории Нобелевского лауреата Пола Флори. Тем не менее, к 1984 году он возвращается к правозащите. Вместе с Владимиром Буковским они создают Центр за демократию в СССР (Center for Democracy in the USSR), первую организацию, созданную правозащитниками-диссидентами.

К этому времени, отсидев свой срок, в Америке оказался и я. Работа в Центре стала для меня моей первой эмигрантской работой – став одновременно источником радости и разочарований.   Денег у Центра было в обрез, зарплаты были маленькие, новости из СССР вызывали только состояние подавленности – почти как сегодня. Тем не менее, это было то, ради чего мы все стали диссидентами – воевать с советским Голиафом, невзирая на несоразмерность возможностей и ресурсов, а главное, помогать людям, которые находились в ГУЛАге в самом бедственном положении.

Нашей первой кампанией стала борьба в защиту диссидентской семьи Ивана Ковалева и Тани Осиповой. Тане после окончания ее политического срока «впаяли двушечку» – за нарушение правил режима — и отправили в уголовный лагерь на Урал. Кампания оказалась успешной: в 1985 году чекисты оставили Ковалева и Осипову в покое, через год они вместе были уже в безопасности в США.   Мы организовывали кампании в защиту Мустафы Джемилева, Александра Подрабинека, Татьяны Великановой, Александра Лавута, многих отказников и, конечно, приоритетами были дела членов Хельсинских групп – Московской, Украинской, Литовской, Грузинской, Армянской.

Перестройка резко изменила правила игры. Политзаключенные вышли на свободу, но необратимость этого процесса продолжала оставаться под вопросом. Летом 1987 года Сергей Григорьянц начинает издавать журнал «Гласность» – и сразу попадает под пресс. Перед выходом первого номера КГБ устаивает налет на редакцию, самого Григорьянца задерживают и, подвесив на наручниках, еще для убедительности избивают.

Нашей реакцией было решение начать выход англоязычной версии «Гласности», первый номер которой вышел уже осенью 1987 года. За этим последовало издание оперативного новостного бюллетеня Александра Подрабинека «Экспресс-Хроника», что было адовой работой, как для Ярым-Агаева, как руководителя Центра, так и для переводчиков: жуткие новости из СССР стали поступать в огромных объемах.

В марте 1987 года Ярым-Агаев вместе с Василием Аксеновым, Владимиром Буковским, Владимиром Войновичем и другими подписывает «Письмо 10». «Письмо» формулировало требования к Горбачеву, выполнение которых гарантировало, что «гласность» и «перестройка» не станут очередной партийной блажью, а явятся условием для реального реформирования общества. Бывший тогда редактором считавшихся либеральными «Московских новостей» Егор Яковлев перепечатывает «Письмо» с набором критических, если не сказать, ругательных комментариев. Тем не менее, прошел ровно год – и все до единого требования «Письма» были выполнены — включая вывод войск из Афганистана, освобождение политзаключенных психиатрических тюрем, отмену цензуры (которая де-факто была отменена, хотя де-юре умерла чуть позже).

Сегодня Ярым-Агаев – сотрудник престижного Гуверовского Института, где вместе с такими политическими «тяжеловесами», как Кондолизза Райс, Джордж Шульц и Майкл Макфол пытается воздействовать на политику правительства США в отношении России. Его интервью часто можно слышать по Радио Свобода.

Эта биография вполне подходит под жанр голливудского фильма с обязательным хэппи-эндом. Ярым-Агаеву повезло: он не сидел в лагерном карцере, избежал психиатрических пыток, даже не оказался в ссылке. Тем не менее, сегодня все диссиденты переживают состояние дежа вю: снова в стране диктаторский режим, снова в лагерях политзаключенные, снова из дальних стран привозят цинковые гробы.

Однако остается то, что двигало диссидентами в советское время, и это даже не уверенность в окончательной победе добра. Это те же старые принципы диссидентства: свободы, прав человека, и – что особенно стало особенно ясным после Парижа – готовность сопротивляться историческому злу, как бы оно ни называлось. Даже в самой безнадежной ситуации надо просто все делать правильно – и в этом гарантированный залог успеха.

Виктор Давыдов

Поделиться в соцсетях


Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях