СЕРГЕЙ КОВАЛЕВ: Бороться с разносчиком чумы

Сергей Ковалев
Сергей Ковалев

Двадцать пять лет назад было впечатление, что эволюция происходит исторически мгновенно, мы движемся в важном, новом и обнадеживающем направлении. Тогда уже намечалось разделение на СССР и Россию (хотя наш круг бывших диссидентов и новоиспеченных демократических политиков не придавал этому серьезного значения). Но сама атмосфера, внушающая даже не надежду, а уверенность, появилась еще в 1987 году, когда на экраны вышла знаменитая картина Абуладзе «Покаяние». Многие из нас — а я отлично помню реакцию покойной Ларисы Иосифовны Богораз — сказали «ну всё, возврата назад нет».

Это была коллективная ошибка, которую очень легко объяснить. Сейчас мы видим, что возврат назад есть, — и он происходит на наших глазах.

Для меня очень выразительное представление тогдашней атмосферы — выход на улицу от трехсот тысяч до полумиллиона москвичей в январе 1991 года, когда советские войска в Вильнюсе угрожали сейму и атаковали телевизионный центр, что привело к гибели четырнадцати человек. Ответ москвичей на это был решающим фактором в освобождении стран Балтии.

А через несколько лет, во время войны в Чечне, было много пикетов, была замечательная работа тогдашнего НТВ и других журналистов (именно благодаря замечательному закону о печати, гарантировавшему свободу слова и независимость прессы), но сотнями тысяч на улице даже и не пахло.

Что мы видим теперь? Массовая вспышка в декабре 2011 года, затем знаменитые события в мае 2012 года на подступах к Болотной. Это мощные вспышки, но на улицу выходили максимум сто тысяч человек, сразу записанных в пятую колонну. Их символику руководитель государства издевательски перепутал с презервативами, выступив в роли киплинговского удава Каа и назвав нас бандерлогами. Это отношение власти к своим гражданам, мощно поддержанное населением.

Возникает коренной вопрос: в чем дело? Что случилось с теми сотнями тысяч активных москвичей, которые выходили заступиться за далекую Литву, а теперь призывают громить близкую нам Украину? Серьезное историческое, политологическое разрешение этой проблемы — дело будущего, но я позволю себе высказать некоторую гипотезу.

Первое — это биологическая природа человека. Наши животные предки не выжили бы, если бы не научились делить мир на своих и чужих. Это фундаментальная причина того, что называется патриотизмом. С точки зрения власти уже нет просто неправых или заблуждающихся оппонентов, а есть пятая колонна, внедряемая из чужого мира. И люди это поддержали: не каждый из нас может преодолеть этот зов предков и жить в мире, где есть место справедливости.

Вторая причина. Доктор Геббельс был беспредельно циничный и мерзкий, но очень неглупый человек. Он сказал: «Дайте мне средства массовой информации и я любую нацию превращу в стадо свиней». То, что мы сегодня переживаем, — это массовый эксперимент, подтверждающий геббельсовскую идею. Здесь не требуется доказательств: включите телевизор и смотрите федеральные каналы. При этом, как мы читали у Чеслава Милоша, человеку трудно выделиться из стаи. Никто не обязан глубоко размышлять о перспективах демократии, люди думают о более простых вещах и смотрят этот ящик, единственная, сознательная и нескрываемая задача которого — забить им мозги.

В итоге мы вернулись не на двадцать пять лет назад, а гораздо дальше.

В сталинской конституции была знаменитая 125-я статья, которая всем скопом, очень лаконично, но перечисляла основные гражданские и политические права. В зоне прокурор объяснял нам, что не будет больше принимать жалоб и заявлений, опирающихся на конституцию. Он искренне и откровенно сказал: «Конституция писана не для вас, а для американских негров, чтобы они знали, как счастливо живется советским гражданам. Больше на Конституцию не ссылайтесь». С новой конституцией произошло то же самое, и я думаю, в этом наша коллективная вина. Истоки этой вины — первые послепутчевые времена, когда было сделано очень многое. Было создано правительство Гайдара, которое в меру сил и тогдашних условий сильно подвинуло страну к свободе, поскольку рынок — важное условие свободы. Это правительство занималось очень важными вещами, но исключительно в экономике, а совсем не политическими реформами. А сразу после путча некоторое количество более прозорливых депутатов Верховного Совета пытались убедить Бориса Николаевича Ельцина, что надо взяться за решительные политические реформы, пока есть условия. Создать в стране политическую атмосферу, которая обеспечит прозрачную, ответственную политику.

Силы, пытавшиеся с помощью путча вернуть нас в советскую историю, были страшно перепуганы. Но при этом они составляли парламентское большинство. 87% депутатского корпуса СССР были членами КПСС. В российском Верховном Совете эта доля была пониже — более шестидесяти процентов — но зато какие это были коммунисты: пусть не первый, но второй-третий эшелоны советской власти. Вот они были перепуганы и боялись, что с ними победители поступят так, как они бы поступили со своими оппонентами, если бы путч одержал победу.

Но Борис Николаевич сказал, что торопиться некуда, мы победили и время работает на нас. Не прошло и полгода, как мы узнали, что это было не так. И время начало энергично работать против нас.

Того, что ситуация может прийти к сегодняшней, мы, увы, не замечали. А ведь это было легко предвидеть и попытаться это предотвратить.

Сошлюсь на выразительный пример: вспомните, как Путин стал преемником осенью 1999 года. Во-первых, это само по себе чудовищное нарушение всех принципов демократии и парламентаризма: преемник, заявленный задолго до выборов и даже исполняющий обязанности президента. Вспомните, разве кто-нибудь сказал: «Помилуйте, как можно голосовать за президента из КГБ? Из конторы, которая вершила нашу мрачную, чудовищную историю?». Например, в гайдаровской партии «Демократический выбор России», в которой я тогда состоял, против этой кандидатуры выступили два или три человека. Это очень энергично говорили Сергей Николаевич Юшенков, Борис Андреевич Золотухин и я. А Егор Тимурович Гайдар отнесся к нашей точке зрения уважительно, но сказал, что после долгих колебаний решил поддержать Путина, и партия ДВР пошла за ним. Мы остались даже не в меньшинстве, а в одиночестве. Ни в прессе, ни в широком общественном мнении та позиция, что нельзя выбирать власть из КГБ, представлена не была. Да вы что, с ума сошли? Представьте себе послевоенную Германию, в которой оберштурмбанфюрер гестапо стал бы канцлером. Партия СПС, к которой фактически присоединился ДВР, тоже пыталась взаимодействовать с новым президентом, а моя позиция просто не принималась и не замечалась: мол, какие-то старые диссиденты чего-то не понимают. Как выражался председатель Конституционного суда Зорькин, «это все кумранские рукописи!».

К сожалению, КГБ (ныне ФСБ) сохранился, не был реформирован и совершил реванш. В начале 90-х ядро КГБ уцелело, их главной идеей осталось государство, в котором власть монополизирована, всесильна и принадлежит одной корпорации. И во многом это проморгали мы, диссиденты. Мы думали, ну вот она, эта власть, она же хочет хорошего и при этом, в отличие от нас, понимает рычаги управления государством.

Вариант того, что с Российской Федерацией теперь произойдет то же, что с СССР в восьмидесятых годах, не исключен. Честно признаюсь, что я не мастер такого рода прогнозирования. У меня есть надежда и в то же время опасение, что нынешняя ситуация не может протянуться долго. При этом никакие постепенные прогрессивные эволюционные движения в стране невозможны: это вредная иллюзия. Это когда люди говорят: надо делать хоть что-то, хотя бы наводить чистоту в своем подъезде… А на самом деле надо менять власть. Другой вопрос — кем она может оказаться замененной. Маловероятно, что нынешней, как говорят, внесистемной оппозицией. Упрямство этой оппозиции — важная вещь, но маловероятно, чтобы от нее пришла смена власти. Отсюда и опасения — как бы фашизм не пришел на смену.

Сейчас многие в мире говорят о российской ситуации так: «Нельзя загонять крысу в угол, а то она станет опасной». Это верно, но только она уже давно в углу. У нынешней власти нет свободы выбора. Она может либо продолжать движение в том дурацком, совершенно чудовищном и безмозглом направлении, в котором она развивает политическую ситуацию сегодня, либо рухнуть в тартарары. Когда говорят о крысе, свободно ли она гуляет, или находится в тупике, забывают, что она мощный резервуар чумы. И нужно выбирать — либо бороться с разносчиком чумы, либо, по пьесе Пушкина, праздновать пир во время чумы. По-моему, разумно первое.

(Источник — Грани.ру)

Поделиться в соцсетях

Новая Хроника текущих событий в Twitter -- iXponika
Новая Хроника текущих событий в Facebook
Новая Хроника текущих событий ВКонтакте

Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях