ВИТАЛИЙ КУРЕННОЙ: Последний день ларька. Москва без москвичей

Разрушенные магазины у станции метро Новослободская
Разрушенные магазины у станции метро Новослободская

В Москве прошла «ночь длинных ковшей» — под покровом темноты сносились палаточные комплексы, которые с начала 1990-х, постоянно изменяясь, облепили станции метро, подземные переходы и площади рядом с ними.

Популярные блоггеры, архитекторы и урбанисты со сладострастным удовольствием приветствуют «восстановление архитектурного облика» и «перспективы», возвращение городу «публичных пространств», колонизированных палаточной мелко-розничной экономикой. Облачившись в позу социально и экономически ответственных экспертов – ночные репортажи о мелких предпринимателях, переживших вчера настоящую катастрофу, нередко были душераздирающими, – добавляют, что все эта экономика, наконец-то, цивилизованно сможет разместиться на первых этажах московских домов.

Событие сноса палаточных комплексов, конечно, не уникальное – это лишь шаг московского правительства в рамках долгосрочной политики, которую, наверняка, оно внутри себя осмысляет в терминах придания/возвращения городу «цивилизованного» вида. В начале пути здесь почти пройденный, хотя и небескровно, этап сноса гаражей и ракушек, в конце – и некоторые урбанисты с предвкушением уже потирают руки – снос не просто остатков палаточной цивилизации 1990-х, но и вышедших на следующий архитектурный уровень торговых комплексов 2000-х. Еще бы — первозданную перспективу на метро Аэропорт, где памятник Э. Тельману изначально возвышался на фоне сквера, все еще намертво блокирует «Галерея Аэропорт», а вид на красоты конструктивистского Курского вокзала – монструозный «Атриум».

Эти комплексы, конечно, не более чем возведенная в куб архитектура и культура обычного ларька. Кто бывал на рынке в Хасавюрте или в Грозном, знает, что аналогичные многоэтажные сооружения не обязательно делать из монументального стекла и металла, можно и обычный ларек мультиплицировать в пять этажей. Но в Москве за этим стоит не только другой уровень архитектуры, но и другой класс ларечников – хватит ли у города сил справиться с ними – еще вопрос.

Эта политика, на реализацию которой, конечно, только у Москвы есть ресурсы и социальный и культурный запас прочности населения, имеет целый ряд смысловых аспектов, о которых нелишне напомнить. Начнем с тривиального: радость относительно восстановления «архитектурного ансамбля» у некоторых комментаторов трудно отличить от проявления некрофилии, как понимал это явление Эрих Фромм, а именно, как нелюбовь к жизни, нарушающей порядок прямых архитектурных линий и расчерченных линейкой перспектив.

Анализируя в подробностях в терминах некрофилии характер Гитлера, Фромм замечает: «архитектура была единственной сферой, которая его по-настоящему интересовала в жизни». Пусть и в крайне ослабленной форме, но это явление стоит за тем, что так раздражает взгляд современных учеников Снежной королевы: плитка должна быть выложена идеально ровно, чтобы, видимо, по ней можно было беспрепятственно скользить, когда ее покроет слой льда, фонари, скамейки и вывески магазинов должны быть организованы как парадный строй почетного караула – то есть, по струнке. «Видеть как государство» — именно так в оригинале называется книги Джеймса Скотта (на русском языке – «Благими намерениями государства»), которая давно раскрыла все нюансы государственной оптики тотальной прозрачности, порядка и контроля, ведущей неустанную борьбу с любым проявлением нелинейной жизни. Неслучайно с чистотой вида у поборников геометрической симметрии постоянно соседствует тема биологической чистоты и чистки – их беспокоит антисанитария уличных закусочных, бесстыдно вынесенный на общее обозрение процесс приготовления еды и запах пищи.

Порядок, чистота и прозрачность – именно так дисциплинарное государство организует свою оптику. В пространстве столицы – посредством расчистки от несимметричных следов жалких индивидуальных усилий, на российской дороге – посредством видеокамер, не позволяющих дальнобойщику улизнуть от системы Платон. От этих тривиальных критических ремарок вернемся, впрочем, к московской конкретике.

Какой же архитектурный облик открывает нам зачистка московского ландшафта? Той исторической эпохи, которая, действительно, обладала носителем того самого «взгляда государства» в самой превосходной степени. Это облик сталинского пространства – в данном случае, пространства, окружающего выходы из московского метрополитена. Тиран и диктатор – лучший друг архитектора: только здесь тяга к единству великого стиля сочетается с неограниченными ресурсами и властью. Ларек у метро – это не просто хозяйственная единица. Это еще и символ 1990-х, когда индивиду было разрешено проявить свою частную инициативу – в меру сил, возможностей и вкуса (воспитанного, не будем забывать, тем же самым государством).

Таким образом, только сейчас волна ликвидации наследия «лихих девяностых» выплеснулась на плоскость московского городского пространства, государство вновь вошло в роль его единственного и непревзойденного по своим возможностям организатора. Новый стиль собянинских тротуаров с выделенной дорожкой для велосипедистов, по которой много месяцев не будет ездить ни один велосипедист, визуально, наконец, смыкается с расчищенным видом сталинских колоннад и архитектурных ансамблей. Если дело и дальше так пойдет, то на периферии Москвы обнажится и другой слой советской архитектуры – когда начнут сносить вдоль дорог торговые и ресторанные комплексы, заслоняющие сегодня вид на панельные многоэтажки брежневской эпохи.

В этом проявляется, очевидно, вся комплексность и несинхронность нашего управленческого аппарата: палатка в 1990-х была ответом на неспособность государства далее безраздельно проявлять свое попечение о населении. Население предоставили сами себе, и оно нашло выход – построило себе палатку, заполнив его челночными товарами первой необходимости. Это не первый раз, когда государство позволяет индивиду прокормить и обеспечить себя самого: история дач, огородов и гаражей – вот подлинная история свободы жителя СССР и России. Попустить в трудные времена, а пока набраться сил, чтобы потом вернуться к своей благородной задаче эстетического облагораживания и геометрически-правильного обустройства среды существования человека – вот истинный круговорот забот государства российского. Но когда, казалось бы, уже просматривается на горизонте очередной виток раздачи населению огородных участков – ввиду окончательного торжества импортозамещения, по улицам Москвы продолжает свое неумолимое инерционное движение каток выравнивания городской перспективы. Интересно, надолго ли хватит инерции этой махины.

История расчистки московских пространств поучительна еще и в другом отношении. Она мало кого затрагивает, — так, какие-то индивидуальные трагедии предпринимателей. Конечно, они справятся, какой бы абсурдной ни была цена аренды московских площадей. Но происходит же и нечто совсем другое – у жителей, казалось бы, ломается вся их повседневность, все привычки, их, не побоюсь этого слова, габитус. Купить здесь батон хлеба, а здесь бутылку воды – по идее, люди должны были привыкать к этому годами. Дело ведь не только в экономике и в малом предпринимательстве, но в самом образе жизни горожанина, для которого критически важно иметь привычные места – ведь он и без того живет в ситуации стресса и вечного движения. Но, в отличие от автомобилистов, горожане не очень-то выходят защищать свои привычки. И это многое говорит нам о Москве и москвичах, живущих в центре. А именно — их там нет.

Нет там горожанина, который привязан к этой вот забегаловке у метро и к этому кондитерскому ларьку. Это транзитная зона, не город. Не может быть городских привычек у приезжих трудовых мигрантов, общинами заселяющих неподъемные для других квартиры в центре Москвы. Не может их быть и среди людей, недавно въехавших квартиру в сталинском доме или в какой-то там «элитный квартал» — булку они и в другом месте могут купить. Московское пространство обустраивается не для горожан – в лучшем случае, для урбанистов.

Виталий Куренной — философ, професссор Высшей школы экономики

(Блог автора)


Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях