АЛЕКСАНДР СКОБОВ: Не надо, люди, бояться

Skobov_AlexanderПродолжение путинской охранкой «следственных действий» по делу о публикации Андрея Пионтковского «Бомба, готовая взорваться» заставляет меня снова вернуться к этой теме.

Непосредственным основанием для возбуждения дела об «экстремизме» и «сепаратизме» послужил вот этот заключительный фрагмент статьи Андрея Пионтковского:

«Не о возвращении кадыровского тоталитарного офшора в наше отечественное путинское «правовое» поле через еще более кровавую третью чеченскую войну надо сегодня думать, а об освобождении нас от имперского наваждения, заставляющего третье столетие подряд разрывать снарядами и бомбами клочок земли, населенный так и не покорившимся самым трудным для нас народом. Остановить тикающий часовой механизм русско-чеченской катастрофы можно только немедленным выходом Чечни из состава России и выходом России из состава Чечни. Чеченской Республике необходимо предложить полную государственную независимость со всеми правовыми последствиями для наших двусторонних государственных отношений».

Адвокат Андрея Пионтковского Марк Фейгин говорит, что уголовное преследование за публикацию острополемических текстов в современной России — это безумие. Но это безумие в современной России все более становится повседневной практикой. И эта практика отнюдь не является результатом произвольной трактовки закона спущенными с поводка держимордами. Все последние «антиэкстремистские» законы принимались именно для того, чтобы можно было преследовать за острополемические тексты. За публичное высказывание вполне определенных суждений и оценок.

Уголовная статья против сепаратизма написана именно для того, чтобы можно было преследовать за утверждение, что чеченский народ имеет право на самоопределение. Уголовная статья против оправдания терроризма написана специально для того, чтобы запретить говорить о справедливости сопротивления оккупационному террору. Уголовная статья против реабилитации нацизма написана именно для того, чтобы запретить осуждать сталинское нападение на Польшу, а вовсе не для того, чтобы запретить оправдывать нападение гитлеровское.

Потому бесперспективны и жалки правозащитные игры в борьбу против «расширительной трактовки закона» и за его «ограничительную трактовку». В борьбу за «уточнение расплывчатых формулировок». При всей нечеткости формулировок антиэкстремистских статей, они безусловно допускают ту трактовку, на которую и рассчитывали их создатели. А «уточнять формулировки» можно тоже расширительно. Если мы вспомним, что в РФ полностью уничтожен институт суда, способного трактовать закон беспристрастно, мы окончательно поймем полную бессмысленность споров с режимом о разнице между «оценочным суждением» и «прямым призывом» — и всей прочей казуистики.

Цель нашего антиэкстремистского законодательства — выборочными репрессиями посеять в обществе страх и заставить его отказаться от публичного обсуждения наиболее болезненных для режима вопросов. Применяться оно может весьма ограниченно, но сама возможность его применения будет порождать страх и заставлять людей молчать. Нагнетание страха в обществе — единственный рациональный мотив абсолютно бессмысленного с точки зрения расследования обыска в квартире дочери и внука Андрея Пионтковского.

Чтобы убедить режим отказаться от этих действий, надо не доказывать ему их юридическую несостоятельность и абсурдность с точки зрения здравого смысла. Ему надо просто показать, что своей цели он не достигает. Что ему не удалось заставить бояться и молчать всех. Поэтому лучшей формой поддержки Андрея Пионтковского является не ловля охранки на юридических нестыковках и процессуальных нарушениях, а публичное выражение солидарности с высказанной им позицией.

Противостоять жуликам и бандитам можно, лишь отказавшись играть по навязываемым ими правилам. Необходимо в принципе отказаться от той игры, в которую нас стремятся вовлечь кремлевские наперсточники. В принципе отказаться спорить с ними о том, нарушают ли наши высказывания их законодательство и правильно ли это законодательство применяют следственные и судебные власти. Мы считаем своим неотъемлемым и кровным правом говорить, что Сталин был сообщником Гитлера по захвату Польши и развязыванию Второй мировой войны, что чеченский народ должен обрести независимость и что подлая аннексия Крыма должна быть аннулирована. И мы будем это говорить независимо от того, как к этому относится путинская охранка со всеми ее яровыми и озимыми законами.

Мы исходим из презумпции виновности государства, настрогавшего тоталитарные, фашистские законы с целью преследования инакомыслия. Законы, попирающие естественные права человека, посягающие на наши кровные интересы и потому не подлежащие соблюдению. И это не наша забота, доказывать государству, что плохо издавать и применять фашистские законы. Это проблема путинского режима — доказывать городу и миру, что он еще не совсем фашистский.

Если партия «Яблоко» до сих пор официально не запрещена как экстремистская за свою партийную резолюцию, признающую аннексию Крыма незаконной и требующую ее отмены, то это вовсе не потому, что у Кремля не хватает для этого «юридической базы». Более чем хватает. Он не делает этого исключительно потому, что считает такой шаг политически нецелесообразным. В любом случае закон в РФ не является защитой от репрессий ни для отдельных граждан, ни для целых партий.

Самая верная защита от репрессий — избыточность издержек от этих репрессий для правящей клики. Издержки начинают расти, когда репрессии затрагивают кровные интересы значимой общественной группы. Единственное же весомое доказательство того, что репрессии затронули действительно кровные интересы, — это наличие людей, готовых за свои права и убеждения жертвовать свободой и жизнью.

(Источник — Грани.ру)


Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях