«Это не больница, это колония»

Константин Задоя со своей девушкой Марией Кардаш
Константин Задоя со своей девушкой Марией Кардаш

2 августа из психиатрической больницы №3 Новосибирска был освобожден студент Константин Задоя, помещенный туда на принудительное лечение по заявлению его отца – известного православного активиста. Константина отпустили из больницы с условием, что он отзовет жалобу на свою госпитализацию. Вскоре после освобождения Константин Задоя дал интервью Радио Свобода.

– Самочувствие у меня сейчас хорошее, – рассказал он. – Выпустили меня, потому что я отозвал заявление адвокатов с жалобой, которую они написали. Мне сказали, чтобы я отзывал все жалобы, отказывался от апелляции и тогда меня выпустят. В противном случае лечение продолжится. То есть, грубо говоря, меня шантажировали.

– Что происходило в больнице? Что вам объяснили, что с вами делали?

– Меня сразу определили в острое отделение. Я ссылался на статьи о госпитализации, но мне сказали, что я буду умничать в остром отделении. Сначала мне угрожали, а потом все-таки связали уже в отделении и сразу же начали давать лекарства.

– Что это были за лекарства?

– Я спрашивал, мне не говорили.

– Вы сказали, что вас шантажировали. Кто эти люди?

– Врачи.

– Могли бы объяснить, как получилось, что вас госпитализировали? С чего все началось?

– У нас долгий конфликт с отцом на религиозной и политической почве. В один из конфликтов он начал продвигать свои религиозные идеи, чтобы я завтра пошел на такой-то митинг. Я сказал, что мне уже это надоело, захлопнул сильно дверь и стекло разбил. Он решил этим воспользоваться, вызвал санитаров. Санитары меня забрали. Я отказывался подписать согласие на лечение, на госпитализацию. Поэтому был назначен суд. Было написано заключение врачей, которое абсолютно не соответствующее действительности, что я угрожал убийством врачам. Но, основываясь на выводах этой комиссии, суд принял решение меня госпитализировать и лечить.

– Из-за чего у вас конфликт с отцом? По каким вопросам вы не сходитесь?

– В основном, конфликт на религиозной почве. Ему не нравится, что я смотрю, что я слушаю, «Радио Свобода» вот, например. Не дает покупать продукты из-за поста, заставляет поститься, упрашивает меня в монастырь сходить, в церковь. Он не может вести диалог. Я пытался беседовать, говорить, что это мое право – смотреть, ходить или не ходить. Он слышит только себя. Поэтому я старался не говорить с ним особенно. Но так как он наседал постоянно с этими темами, то приходилось вступать в конфликт. Он считает, что я помешался на каких-то своих идеях, неадекватно себя веду. А сигналом к его действиям стало то, что я резко закрыл дверь и разбил стекло.

– Вы живете вместе с ним?

– Сейчас нет, конечно, я переехал. Но я переехал к нему жить, когда поступил в медицинский, чтобы учиться спокойно, жить не в общаге. С этого момента, с 2014 года, начались конфликты.

– Вы сейчас можете что-то предпринять, обжаловать эти решения?

– Да, конечно. Я уже написал заявление в районный суд о признании недействительным отказ от жалоб, потому что мне не были разъяснены права и так далее.

– Есть мнение, что сейчас все чаще возвращается опыт советской карательной психиатрии. Вы тоже стали жертвой такой истории? Или это все-таки бытовой конфликт?

– Я считаю, да, возвращается. Я наблюдал людей, которые были со мной и в одном, и в другом отделении. Их рассказы меня утвердили в этом, а также то, что комиссия врачей написала абсолютную ложь обо мне. Это я также считаю доказательством того, что карательная психиатрия никуда не уходила.

– А что эти люди рассказывали?

– Один мужчина мне рассказал, что он писал жалобы в полицию на соседей, не помню по какому поводу. Соседи против него написали жалобу, и его забрали в психиатрическую клинику с диагнозом, который он не знает, какие ему лекарства дают, тоже не в курсе.

– Я разговаривала с людьми, которые попадали принудительно в такие заведения. Многие сравнивают больницу с тюрьмой. У вас тоже такие ощущения?

– Конечно, я так и сказал в комментарии к одному из порталов, что там люди сидят за решеткой. К ним применяют довольно часто физическую силу со стороны санитаров. Практически каждый день я это видел. Врачи не обращают никакого внимания на пациентов. Это не больница, это какая-то колония изолированных людей.

– Могли бы описать, как ваш день там проходил?

– Перед тем, как пресса дала огласку этой ситуации, я содержался в остром отделении. Там распорядок дня был очень простой – завтрак, обед, ужин и процедуры. Никаких прогулок, ни библиотеки, ничего. Просто палата – и все. Потом меня перевели в общее отделение. Там, кроме наличия библиотеки, никаких различий не было, иногда выпускали на улицу.

Иногда из-за действий препаратов я не мог физически встретиться ни с адвокатом, ни с родственниками, хотя они приходили

– Общаться с близкими можно было?

– В остром отделении запрещены были телефоны, но в часы посещений приходить можно было. Дело в том, что иногда из-за действий препаратов я не мог физически встретиться ни с адвокатом, ни с родственниками, хотя они приходили.

– Расскажите о себе, чем вы занимаетесь, участвуете ли в каких-то политический акциях, ходите на митинги?

– Я студент, поступил на бюджет два года назад. У меня есть спортивный разряд. На акции и митинги я хожу, да. Как раз хотел на митинг попасть, который был в Новосибирске против «пакета Яровой». Да, я не против сходить на митинг и считаю, что это правильное занятие, нужное.

– Какие у вас сейчас планы? С кем вы сейчас живете?

– Я с сестрой теперь живу на съемной квартире. Планы – учиться. Учеба занимает основное время. Конечно, слежу за акциями в городе, в стране, – рассказывал Константин Задоя.

Отец Константина Юрий Задоя — скандально известный в Новосибирске православный активист. Он требовал от мэра Новосибирска запрета Монстрации, жаловался в прокуратуру на группу «Ленинград», требовал проверить зомби-парад и будущий Центр современного искусства в Новосибирске, а также проводил многочисленные митинги и пикеты против оперы «Тангейзер» и рок-групп, в частности, Marilyn Manson. Также Задое удалось расформировать художественный совет Новосибирска. Последней акцией Задои стал донос на бердского политактивиста Максима Кормелицкого, которого приговорили к году колонии за репост «ВКонтакте» и оскорбление чувств верующих.


Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях