БОЖЕНА РЫНСКА: «Радоваться смерти врага — мое конституционное право»

Божена Рынска в суде по обвинению ее в нанесении побоев и умышленном повреждении имущества журналистов НТВ
Фото ИТАР-ТАСС/ Артем Коротаев

В интервью Зое Световой Божена Рынска рассказала, почему стала диссиденткой и почему не собирается уезжать из России

— Божена, вы понимаете, что своим постом вы, скорее, помогли власти — отвлекли внимание от самой катастрофы Ту-154?

— Мне жаль, что так невольно произошло. Я всего лишь чувствовала ликование от того, что люди, чуть не убившие меня, сами отправились в ад. Я испытала торжество, вылила его на эмоциях, ну и понеслась писать губерния по кочкам.

— Петиция за лишение вас гражданства набрала десятки тысяч подписей, эту «новость» комментировал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Казалось бы ― где вы, и где пресс-секретарь президента…

— Они играют на самых низменных чувствах черни. Чернь хочет, чтобы Путин сказал: «Накажем». И они получают этот ответ. Они отвлекают народ от войны, от тяжелой экономической ситуации и канализируют гнев черни на меня.

— Вы советовались с адвокатами по поводу вероятности возбуждения уголовного дела за ваш пост в ФБ после крушения самолета?

— Да, мы советовались с адвокатами. Они говорят, что в моем посте нет и намека на уголовное дело. В нашей стране не предусмотрено уголовного наказания, если человек радуется смерти любого другого человека. Призывать к смерти действительно нельзя. Но радоваться смерти врага — мое конституционное право.

— Вы называете себя диссиденткой. Почему?

— Меня диссидентом сделало это правительство. Как это было в фильме Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово»: «Господи! Как это получается? Обыкновеннейшие мещане, обыватели, вдруг становятся врагами Отечества!».

Я по своему внутреннему складу — обыкновеннейший мещанин, любительница сумочек, чашечек и елочных игрушек, а совсем не политический деятель, и я не хочу им быть. Я, скорее, правозащитник. Человек, который защищает честь и справедливость. Я ненавижу подлость, а этот режим бесконечно подл. Я стала в прямом смысле диссидентом, инакомыслящим после дела Васи Алексаняна.

— Почему дело Алексаняна вас так задело? Вы его лично знали?

— Нет, я с ним не была знакома. Я узнала об этом деле, потому что была поклонницей Ходорковского и следила за делом ЮКОСа. Дело Алексаняна стало для меня спусковым крючком. Когда ротвейлер выдирает ноги хомячку, я брошусь наперерез. А путинская система и Алексанян — это пытки. Это ротвейлер и хомячок. Для меня это страшное преступление, и мне очень грустно, что никто до сих пор не сделал сайт о палачах в деле Алексаняна, обо всех этих судейских, прокурорских и тюремщиках, которых нужно люстрировать со временем. Не забыть и не простить. Начиная с судьи Орешкиной, которая не выпустила из под стражи смертельно больного человека, до прочих мучителей, — они все должны быть пересчитаны и записаны.

— Еще один ваш неожиданный поступок — ваше появление 31 декабря 2011 года на Триумфальной площади. Почему вы вдруг решили прийти туда?

— Во-первых, к тому времени путинская власть меня достала до печенок. Вот эта рокировка: мы с Медведевым подумали и решили, а вас здесь не стояло… Во-вторых, на выборах украли мои голоса, это что же такое? Я увидела эти массовые вбросы и поняла, что все, вам хана. Вы меня обокрали. Это была последняя капля.

На Триумфальной площади меня сразу же задержали «по беспределу». Я стала давать интервью какому-то западному телеканалу, тут же мимо прошел «эшник», который дал знак «космонавту»: ткнул пальцем, сказал: «Вот ее забирай». Я показала журналистское удостоверение «Газеты.ру». Я стояла в толпе прессы. Я фиксировала все на телефон, были все доказательства, что я была там с удостоверением журналиста. Меня не имели права задерживать. Полицейские попросили меня отойти на пару метров. Я тогда была неопытной, отошла от прессы и встала на тротуар, хотя нельзя было этого делать. Полицейский забрал мое удостоверение, скомкал его и запихнул меня в автозак.

У Анатолия Марченко, великого диссидента, когда его несправедливо осудили, началась личная война с советской властью. Так вот, когда меня затащили в автозак, тогда и началась моя личная война. Я возмутилась: как вот это животное посмело меня трогать руками?

— Самый главный сюжет последнего времени — ваша непримиримая борьба с НТВ. Почему они на вас так ополчились?

— Во-первых, в администрации президента сидел (и сидит) Алексей Громов, бывший лакей моего мужа Игоря (Игорь Малашенко — в 1993–1998 годах генеральный директор НТВ, в 1998–2000 —первый зампред Совета директоров Медиа-МОСТ.Ixtc.org). Думаю, он поощрял эту травлю.

Мы с Игорем вернулись из Франции и пошли на выборы мэра Москвы. На избирательном участке в Черемушкинском районе я обнаружила стада измученных людей, которые шли на выборы. Это были зомби. Смотреть на них было горько, страшно и противно. И я написала в одном из своих постов, что пока не вымрет поколение этих «совков», то ничего в стране не изменится.

— Вам не жалко этих людей? Вы называете их зомби и другими нехорошими словами. Вам не приходит в голову, что они — не самые счастливые люди на нашей земле?

— Наверное, мне их жалко, но понимаете, жалко ровно до того момента, пока они не начинают определять своим голосованием мое будущее. Если бы они сидели без права голосования в силу малости своих IQ, я бы даже помогала им, какие-то книжки бы им возила, пыталась бы просвещать их, но когда такие люди определяют мое будущее, я начинаю их ненавидеть. Мне их не жалко. Мне себя жалко. А потом я написала довольно невинный пост о том, что не может уходящая натура так влиять на жизнь будущих поколений. То есть я выступила против всеобщего избирательного права, которое я считаю злом.

— После этого поста началась травля?

— Да, к нам домой стали врываться НТВ-шники. Реально, физически в квартиру влезли. Менты их привели за собой, а потом сделали невинное лицо: а мы не знали, кто это. А потом завели уголовное дело.

— Когда?

— Собственно, дела заводили дважды. Первый раз после Триумфальной. Его полгода не заводили, а потом, строго после инаугурации Путина, открыли. Выход на «триумфалку» был в декабре, а дело завели в июне, когда Путина уже избрали. Меня сначала обвиняли по статье «оскорбление представителя власти». Но поскольку никакого полицейского я не оскорбляла, а он сам действовал неправомерно, и мой адвокат Баграев сумел его подловить, то полицейскому ничего не осталось, как признать, что я стояла в толпе прессы. Полицейского спросили: «А как она вас оскорбляла?» Он: «Я не помню, вроде бы ублюдком назвала, но не помню». И так как следствие не смогло «натянуть» дело по статье об оскорблении представителя власти, они решили найти экстремизм в записях. То есть почетная 282-я диссидентская статья.

Я была чудовищна зла после этой акции на Триумфальной площади за то, что меня задержали. И была зла из-за того, что избили корреспондента «Коммерсанта» Сашу Черных. Ему сломали шею и повредили оборудование. Менты затащили его в автозак, прыгали на нем, били. Он сказал, что будет писать на них заявление, а они ему угрожали, что он сядет за клевету на полицию.

И тут я сильно разъярилась, написала яростный блог, что если кто-то из бандитов в погонах посмеет меня еще раз тронуть пальцем, то я отвечу вплоть до шилом в глаз. Мое высказываете извратили и объявили, что Божена Рынска призывает выкалывать омоновцам глаза. Это вранье. Я призывала оказывать сопротивление бандитам в погонах, которые пытаются избить людей. Если вы видите, что кого-то по беспределу бьет омоновец, надо этого человека защитить. Налетайте кучей и отражайте нападение, писала я. Если вы видите, что омоновец калечит человека, вы должны вставать и скандировать проклятия. Им страшно, у них поджилки начинают трястись.

— Так все-таки за что вас осудили?

— Тогда они натянули мне «экстремизм» и написали, что это я виновата в побоище на Болотной, хотя я на Болотной не была. Они написали, что именно под влиянием моих постов, где я призывала сопротивляться неправомерным действиям полиции, началось побоище на Болотной. Я уехала в Англию, попросила политическое убежище, потом от убежища отказалась.

— А как вы уехали? Ведь у вас была подписка о невыезде?

— Я уехала через Белоруссию. Я не признавала их подписку о невыезде, потому что считаю тех, кто выносил мне эту меру пресечения, нелегитимной бандой.

— Почему вы отказались от политического убежища?

— Уголовное дело против меня в России закрыли. Там двадцать пять экспертиз ничего не находило, да и зачем было из меня делать диссидента в изгнании? Решили ловить на другом. Поэтому я и попросила англичан аннулировать мое прошение о политическом убежище.

— Расскажите про судебный процесс, который для вас закончился обязательным работами.

— Это был суд с НТВ. Сначала к нам на закрытую придомовую территорию пробралась бригада «энтэвошек». Я их довольно активно выгоняла. Затем их руководитель вломился к нам в квартиру, его на хвосте привели менты. Он не желал уходить из нашей передней, снимал, и я руками его била и выдворяла. Я, не муж. Потом адвокат подключился, он плечистый, «люлей» ему навалял… Я спросила ментов, как вы могли пустить этого человека, а мент мне такой: «Он сказал, что он из главка»! Врет, не краснеет, в глазах как на небе светло.

Это ― один из аргументов считать НТВ преступной организацией: их незаконные проникновения в частное жилье крышуются коррумпированными ментами.

— В чем выражалась травля в тот раз?

— Они выпускали чудовищные, помоечные сюжеты, где моя фамилия указывалась как Курицына. Я всегда была Рынска, с детства. Мой папа носил фамилию Рынский и мама Рынская. Это польско-еврейская фамилия. Мои родители все из Черкасс, там была огромная семья Рынских. Из них практически все погибли в Шоа. И вот НТВ придумало, что у меня фамилия Курицына. Канал отлично чувствует свою аудиторию. Патентованному быдлу эта дразнилка очень нравится.

НТВ называли меня «охотницей за олигархами», обсуждали мой нос, мой целлюлит. Показывали подложные порнографические фотографии. Это была нескончаемая травля в телевизионных новостях.

— Вы переживали?

— Для меня это было тяжело. Игорь смотрел все эти сюжеты, у него волосы дыбом вставали. Возле подъезда толкалась пресса, глава ТСЖ, тоже бывший лакей Игоря, Дмитрий Бирюков давал распоряжение пускать их на этаж, мы не могли выехать из дома, и месяц за нами на хвосте ездила машина. И в какой-то момент я не выдержала и приняла пачку феназепама, чтобы все это кончилось.

— Сейчас ваш дом опять практически в осаде: дежурят журналисты, дежурят нодовцы с видеокамерами, неизвестные люди вывешивают вам на окно фотографии погибших корреспондентов НТВ. Вам снова не дают спокойно жить. Вы не хотите уехать из России?

— Я не хочу уезжать. Я хочу бороться. После той травли НТВ я очень сильно закалилась. Я могу объявлять голодовку, я не подчиняюсь ни подпискам о невыезде, ни домашним арестам. Я не признаю их суд.

— Что должно случиться, чтобы вы решили уехать?

— Ничего.

— Но если вы так не любите этот народ, с которым мы все живем, то почему вы не хотите уехать от этого народа?

— Я люблю этот город, я люблю эту квартиру. Я люблю лучшую часть этого народа. Я ощущаю себя вполне адекватно с 14% граждан России. Остальной народ везде по определению дрянной. В каких-то странах его воспитывают и просвещают. А у нас его нарочно отупляют.

(Полная версия интервью – Открытая Россия)

Новая Хроника текущих событий в Twitter -- iXponika
Новая Хроника текущих событий в Facebook
Новая Хроника текущих событий ВКонтакте

Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях