ОЛЕГ КАШИН: Диссидентство-2017

Бывает так, что какое-нибудь слово еще не приобрело в словарях пометку «устаревшее», но уже вышло из обихода. Часто ли мы говорим «пейджер» в повседневной жизни? Нет пейджеров – нет и слова, но вдруг или в популярной песне кто-нибудь срифмует, и забытое слово снова на время станет актуальным.

Что-то похожее произошло в эти месяцы со словом «диссидент». В декабре травили Божену Рынску, и она называла себя диссидентом – так слово оказалось снова на слуху. На днях Тема Лебедев, сделавшийся вдруг после дебатов с Навальным самым модным антиоппозиционером, закрепил свой успех в этом статусе эмоциональным текстом против диссидентов на примере Ильдара Дадина, Марка Гальперина и Владимира Ионова – «городских сумасшедших, которым сказали, что ставок больше нет, а они вываливали фишки на сукно все дальше». И так удачно сложились обстоятельства книжного рынка, что строго между Рынской и Лебедевым у Глеба Морева вышла книга «Диссиденты», в которой ветеранов советского правозащитного движения опрашивает не историк-архивист, а как раз актуальный медийщик из того же ряда, в котором стоят и другие названные выше люди от Рынской до Лебедева.

Слово из семидесятых становится словом из десятых – кажется, пора обратить на это внимание. Термин «оппозиция» и в лучшие годы выглядел несколько трухляво, поскольку после Болотной оппозицией стали называть людей, большая часть которых фактически никак не участвует в политической борьбе, а всерьез за власть не борются даже те, кто делает вид, что участвует. Диссиденство – признак зрелого авторитаризма, и когда путинская Россия достигла этой стадии своего развития, логично, что слово «диссидент» примеряют на себя (или кто-то примеряет на них) те люди, которые пять лет назад назвали бы себя оппозиционерами. Они не борются за власть, они строят свою этическую ей альтернативу, и в этом смысле живущая гламурной жизнью Рынска и сидящий в тюрьме Дадин действительно принадлежат к одному кругу. Это люди, чье несогласие с властью стало определяющим признаком, и несогласие само по себе становится поступком, заставляющим остальных сверяться с задаваемыми этим поступком рамками – сколько в человеке Ильдаров, сколько в нем Божен.

Артемий Лебедев свою позицию, пусть и нарочито хамски сформулированную (его текст до такой степени состоит из мата, что цитировать его довольно трудно), называет здравым смыслом, и он прав, это действительно здравый смысл. В конце концов, отечественная культура много потеряла бы, если бы Лебедев вместо логотипов для городов и указателей для метро делал бы плакаты для одиночных пикетов, отсиживаясь в промежутках за решеткой. Более того, если оглянуться на сорок лет назад, этот здравый смысл окажется еще более здравым – сегодня (и не только сегодня, но и десять лет назад, и двадцать) российское общество, оборачиваясь на семидесятые, вспоминает прежде всего фильмы Гайдая и Рязанова (ладно-ладно, и Тарковского), спектакли Любимова и Товстоногова, книги Шукшина и Трифонова, то есть людей вполне системных, Лебедевых своего времени, а вовсе не Петра Григоренко, Александра Есенина-Вольпина и авторов «Хроники текущих событий». Да и саму советскую систему пустил под откос бывший первый секретарь Ставропольского крайкома КПСС, а вовсе не те, кто призывал его (в том числе его) «соблюдать свою Конституцию».

Книга Морева, самое свежее документальное свидетельство диссидентской истории, демонстрирует не только неполитический характер их борьбы, о котором говорят почти все ее герои («Жили как жили, а иначе не могли», – Сергей Ковалев), но и заведомую обреченность их борьбы, почти бесспорным доказательством которой служит постсоветская политическая судьба всех участников движения, которые пытались заниматься государственной деятельностью в новой, как им казалось, стране – ни Сергей Ковалев, ни Вячеслав Бахмин (возглавлял департамент в козыревском МИДе), ни Вячеслав Игрунов не стали политической элитой постсоветской России. Даже декоративные правозащитные государственные должности, поначалу зарезервированные Кремлем для ветеранов-антисоветчиков, как-то сами собой стали доставаться уже ветеранам государственной власти девяностых от Эллы Памфиловой до Михаила Федотова, а приход милиционера Татьяны Москальковой недавно поломал и эту традицию. Зачем все это было – они отвечают примерно одинаково. Не могли иначе, хотелось оставаться собой, следовали нравственному закону. Вера Лашкова даже делает удивительную оговорку: в отличие от декабристов, не видели желательного образа будущего, да и не нуждались в нем.

И здесь как не сравнить тех диссидентов с нынешними, еще не научившимися диссидентскому самоощущению и даже самоназванию, но явно движущимися по этому пути. Исчезновение даже призрачных политических возможностей, депрессивное ожидание вечного Путина и мрачные перспективы России вообще – альтернативой политической активности и даже просто мечтам как-то само собой становится тихое сопротивление, пока еще, за нечастыми исключениями, безболезненное, но чем дальше, тем будет сложнее, и, может быть, скоро даже за право «не поднимать голосующей руки» придется бороться и нести жертвы.

Вероятно, Артемий Лебедев этого не заметит, как не замечали диссидентов многие советские системные интеллигенты (знаменитая история про Георгия Жженова, ехавшего в Горький в одном купе с Еленой Боннэр), но по факту именно сидящий Дадин в своем очередном ШИЗО в реальном времени обеспечивает возможность относительно спокойной жизни и работы и для Лебедева тоже. Это такой штамп про «борьбу на дальних рубежах», но перед нами именно она, диссиденты нащупывают и обозначают границы допустимого, и уже в этих границах существуют те граждане, которые руководствуются «здравым смыслом». Без Галича не было бы Высоцкого, без Высоцкого не было бы Пугачевой, при этом Пугачева едва ли вообще что-нибудь думала о Галиче. Нынешнее диссидентство, пусть и кажущееся многим совсем не героическим в сравнении с семидесятническим оригиналом, обеспечивает безбедную жизнь по понятным правилам даже тем, кто не думает о Дадине, Стомахине или «приморских партизанах».

(Источник — Радио Свобода)

Copyright © 2017 RFE / RL, Inc. Перепечатывается с разрешения Радио Свободная Европа / Радио Свобода

Новая Хроника текущих событий в Twitter -- iXponika
Новая Хроника текущих событий в Facebook
Новая Хроника текущих событий ВКонтакте

Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях