Блог Ольги СМИРНОВОЙ: О любви к Путину

Ольга Смирнова

Осталась ли ещё способность любить кого-то, кроме Путина, у тех, кого-таки угораздило его полюбить? Да, именно полюбить, поскольку всякие термины, имеющие отношение к политике, социологии, экономике и всей сфере рационального не объясняют ничего в российской реальности вообще.

Мне эта любовь к Путину представляется заполняющей всё, и всё заменяющей, как строительная пена. Она деформируя всё гибкое, ломая всё хрупкое при отвердении. Она ещё наружу пузырями выпирает, — иначе никак.

Убедилась в этом ещё раз сегодня на личном опыте.

Так вот, заехал отец, заранее поздравить с днём рождения. В мои планы входило тихо попить чаю втроем с отцом и мужем, разговаривая исключительно о погоде, посадках в огороде и здоровье родственников. Не вышло.

Долго, надо сказать, этот баланс на грани выхода конфликта наружу удавалось поддерживать — более трёх лет. Тогда, весной страшного 14-го, отнявшего у меня почти всех, кого я когда-либо я уважала и любила, у нас с отцом были просто обозначены позиции. Потом мне казалось, что мы оба в равной мере заинтересованы не развивать тему. Нет. Не в равной. Заинтересованной стороной была только я, поскольку любовь к Путину требовала выхода.

Пересказывать нет смысла — повторение всех пунктов риторики федеральных телеканалов. Виноват Путин в излишней доверчивости к Медведеву (кто бы сомневался). Но и у мудрого лидера могут быть ошибки «по слабости человеческой». В этом смысле более эффективным образцом прошлого представлялся Сталин, а настоящего, конечно, — Северная Корея.

Мой уход от конфликта с отцом имел достаточно взрослую причину — папа инфарктник с полной коллекцией старческих болезней. Страшно за его жизнь. Она вполне могла бы завершится по прошествии многих лет тихо и спокойно, с пониманием того, что дочь с ним не согласна, но без знания о том, что несогласие перешло в практическую плоскость и потребляет ресурсы времени и денег. В сетевой реальности папы не было и не предвиделось, а в телевизионной не будет меня по вполне понятным причинам. Круги знакомых у нас не пересекаются. Однако, не вышло.

Итог — четырёхчасовые признания в любви Путину. Не конкретному человеку, разумеется, а некому обобщённому символу восстановленной «исторической справедливости». Это был просто гимн любви, клятва любви, произносимая в экстазе самоупоения.

В этом виртуальном мире я — просто часть реальности, в эту любовь не вписавшаяся, и уже потому ничтожная. В этом мире хороших зарплат и социальных гарантий живёт мой отец и его новая семья. Раньше мы жили в одном мире, поскольку другой ещё не был сконструирован и построен. Сейчас, по завершении строительства, любой другой мир должен быть признан состоящим из неудачников, неспособных к социальной адаптации. В нём, по мнению отца, живу я.

Оправдываться не было охоты, но я таки привела список построенных объектов, автором которых я успела стать, как архитектор, пока не положила конец своей профессиональной деятельности. В ответ на запрос о внешних оценках я перечислила их, как сделала бы на собеседовании при приеме на работу. Интересна была реакция. Последовал «железный» аргумент: «Ну ведь этого никто не знает!»

Потребности во внешних атрибутах значимости не было, пока не было термина «недогосударство», пока не был прочувствован вкус удовольствия от чужого унижения. Путин дал даже не Крым, как какой-то материальный объект, который имеет, конечно, свою цену в денежном эквиваленте. Нет.

Он дал почувствовать радость противостояния Америке и обрести в нём смысл жизни по-новой. Крым — символ обретения этого смысла, поскольку Америка без захвата Крыма особо то и не хотела обеспечивать кого-то смыслами. Заставили. Обеспечила, никуда не делась, хоть и жадная. Промежутка не было. Это главное.

У каждого, кто здесь решит остаться, обязательно найдётся личный мотив не прощать Путина. У меня — этот. Я не прощу, потому что, уже не увижу больше того папу, который объяснял мне в 1974-75 годах очень терпеливо, почему США не ставит целью уничтожение СССР, и является лишь условным противником. Причина — иная цена человеческой жизни.

Объяснить, что это значит, дошкольнице сложно. Он смог. Я не увижу того папу, который говорил, что системы ПВО, над которыми он работает, в его представлении, предохранят страну от угрозы со стороны Китая, в котором бесчеловечная система уравниловки и «муравьиного социализма», делающего внешнюю агрессию очень возможной.

В 7-8 лет трудно воспринимаются оттенки. Но он смог объяснить это даже человеку с чёрно-белой картиной мира. Я не увижу того папу, который в 11 лет достаточно чётко объяснил мне, что значит фашизм в самом общем смысле слова. Не только страшный урок Холокоста, но и всякое деление на «чистых» и «нечистых» по любой группе признаков — хоть по цвету зрачков, хоть по отношению к частной собственности. Два плюс два в 11 лет я складывать уже умела, так что намёк на большевизм был понятен.

А оказалось, что фашизм, оставшись не распознанным, заполнил и раздавил, затвердевая при расширении, все сложности  в трещинах опасного своей непредсказуемостью мира, в котором я жила с близкими мне людьми. И не только я.

Ольга СМИРНОВА — пресс-секретарь Санкт-Петербургского движения «Солидарность»

(Блог автора)

Новая Хроника текущих событий в Twitter -- iXponika
Новая Хроника текущих событий в Facebook
Новая Хроника текущих событий ВКонтакте

Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях