Валерий СОЛОВЕЙ: Никакие заговорщики не сделают того, на что способны полтора идиота во власти

В марте 2017 года политолог, профессор МГИМО, доктор исторических наук Валерий Соловей дал прогноз: скоро проявится и начнёт вызревать политический кризис, власть постепенно будет терять дееспособность, а общество – управляемость. С тех пор прошло всего три месяца, и за это время прогнозы политолога начали сбываться. Сегодняшние прогнозы Валерия Соловья также очень неутешительны для власти.

 — Валерий Дмитриевич, как Вы считаете, Путин смотрит телевизор?

– Что я точно знаю – что по утрам ему приносят обзор наиболее важных событий в России и в мире. И человек, который этот обзор приносит, может обратить внимание президента на нежелательный резонанс, вызванный этим очень странным судебным решением. Как это было, повторю, с делом Чудновец и ещё с парой-тройкой приговоров.

— В СССР телевидение было пропагандистским, но я не помню, чтобы оно оставляло такое тягостное впечатление. Что изменилось? Или тогда нам просто не с чем было сравнивать?

– Советская пропаганда выстраивалась в обществе, основанном на рациональности и на культе знаний. А нынешняя пропаганда выстраивается в обществе, где рациональность, знания и логика не просто не избыточны: они враждебны самим основам этого общества. Здесь надо бить в эмоции. И чем проще эмоции – тем сильнее эффект. Чем занималось наше телевидение с середины нулевых годов, а особенно интенсивно – в последние три года? Оно последовательно отключало у людей способность к критическому мышлению, способность к рефлексии. Поэтому я всегда повторяю своим студентам: запомните, что телевидение – это не для умных людей. За полгода просмотра по три часа в день даже человека с зачатками критического мышления и неплохим образованием оно способно превратить… Помните – «Незнайка на Луне», остров, где превращались в осликов? Вот и вы начнёте превращаться в осла. И это сделано в общенациональном масштабе.

— Сознательно?

– Нет, цель была иной: чтобы люди не интересовались политикой, чтобы они в политику не лезли, а довольствовались статус-кво. И эта стратегия работала где-то до начала 2016 года. А потом стало очевидно, что её компенсаторный эффект уменьшается. И если мы посмотрим социологию, то увидим: в то время как доля телезрителей сокращается, доля пользователей Интернета, социальных сетей растёт. Но что ещё интереснее – сокращается доля тех, кто верит телевидению.

— Доврались?

– Люди понимают, что здесь что-то не то. Потому что кошельки у них становятся всё тоньше. И в магазинах они могут купить всё меньше. Это заставляет их задуматься, что всё то, что говорят по телевизору, наверное, не совсем соответствует действительности.

Оскару Уайльду принадлежит очень циничный, но очень точный афоризм: «идеи побеждают не потому, что люди убеждаются в их правоте, а потому что умирают их противники».

Но социологией это не подтверждается. Среди молодых людей от 18 до 30 лет только половина считает социальные сети главным источником информации. Но в любом случае, у людей появился альтернативный источник информации. Если вам нужно объяснение происходящего, вы сначала обращаетесь к телевидению. И что вы там слышите? Что «наша» Ле Пен уступила, что геи гоняются за полицейскими в Европе, которая вот-вот рухнет под тяжестью собственных моральных преступлений. И только в самом конце получасового выпуска – какие-то российские новости. Но главное-то для вас – именно они. А телевидение об этом не говорит. Тогда вы и начинаете обращаться к социальным сетям.

— То есть «создатели» такого телевидения сами выдавливают людей в соцсети?

– Абсолютно верно! И это естественное следствие монополии на информацию, когда люди обложены со всех сторон. В СССР альтернативы не было, но сейчас-то она есть. И волей-неволей вы обращаетесь к этой альтернативе.

— Люди, формирующие повестку на государственном телевидении, понимают, что сами посылают народ в соцсети?

– Уверяю вас: это в высшей степени компетентные люди, они всё прекрасно понимают. Но даже Кремль не всемогущ. Они пытаются оперировать в рамках своих возможностей, пытаются влиять, в том числе – через Интернет. Так возникло когда-то явление троллинга. Это ведь всецело был политический заказ. Его целью было – прервать, нарушить коммуникацию в Интернете. Тролли могли вам хамить, они переводили вас на другую тему. Но теперь эта тактика не работает.

– И чем они заменят троллей?

– Они меняют тактику. Создают то, что называется сетью агентов влияния. Некто регистрируется в неполитическом паблике, входит к вам в доверие, а потом начинает предлагать политически окрашенную информацию. Думаю, это и будет их главной тактикой перед президентскими выборами.

К этому и так шло, а события 26 марта и всё, что делает Навальный, вынуждают их обращать ещё большее внимание на социальные медиа. Пока не очень успешно, но посмотрим, что будет дальше.

– Почему не очень успешно? Они не умеют? Или, может, не хотят?

– Нет-нет, это не саботаж. У меня другое мнение. Более циничное. Помешать Навальному вести коммуникационную кампанию довольно просто. Используя профессиональные средства, а не, боже упаси, зелёнку с кислотой. Но если делать это эффективно, то это дёшево. А вот выпустить ролик, где Навальный сравнивается с Гитлером, это дорого. Понимаете? Это, возможно, взгляд циника, но, мне кажется, взгляд реалистичный.

– Пока, как бы на Навального ни давили, он всё оборачивает в пиар. Брат сидит, глаз обожгли зелёнкой – всё на пользу. Умение так обернуть себе на пользу любую гадость – это талант?

– Мне кажется, Навальный – то, что Аристотель называл «политическим животным». Это человек, рождённый для политики. И за последние полгода я в этом убедился. Я знал Алексея Анатольевича и до этого, наблюдал, как он растёт. Он действительно проделал колоссальную работу над собой. Он превратился в настоящего политика. У меня как у человека, занимающегося изучением политики, это вызывает искреннее уважение.

– Появляется такой наглец на нашей чистой полянке.

– И главное – не хочет в поддавки играть. Ведь обратите внимание, как он себя ведёт. Кремль с таким впервые сталкивается. Навальный говорит: 26 марта мы выйдем. И происходит вещь совершенно непредвиденная. Я точно знаю, что такого не ожидали. Хотя это можно было предвидеть, если бы они внимательнее изучали настроения. Мне, например, уже 18 марта было понятно, что люди выйдут в большом количестве. Но и я ошибся в оценках: вышло ещё больше. А самое скверное для власти – если люди начинают нарушать запреты. Как только они нарушают первый запрет, у них появляется азарт: что они могут нам сделать. Ну, повинтили в Москве тысячу человек, – ничего страшного. В следующий раз нас будет больше – и кто кого будет бояться?

– Так ведь пытались помешать этой наглости, не получилось.

– А надо было разрешить 26 марта людям выйти. Ну, не на Тверскую. Есть в Москве маршрут, вроде и по центру города, но безобидный, по бульварам. Разрешили бы – люди бы, с одной стороны, вроде и свободы вдохнули, а с другой – остались бы в тех рамках, которые для них определила власть. А они эти рамки разрушили. И посмотрите, что происходит теперь. Президент подписывает указ об ограничении проведения массовых мероприятий в связи с Кубком конфедераций. Под это попадает заявленный Навальным митинг 12 июня. Что говорит Навальный?

– Что всё равно выйдет.

– Он говорит, что никакой президентский указ не может ни отменять, ни нарушать конституционные нормы. В политике это называется принципом «остриё против острия». И что мы читаем в социальных сетях? Люди пишут: мы выйдем. Это очень скверно с точки зрения власти. Собственно, как не дать людям выйти в общенациональный праздник? Здесь ещё есть такая игра: а что, нельзя выйти в праздник с национальным знаменем? У нас запрещено национальное знамя? Это то, о чём я говорил в самом начале: национальный идиотизм становится духом времени. То есть шаги, которые предпринимает власть, начинают вызывать у людей не покорность, а совсем другую реакцию.

– Вы хотите сказать, что настроения в обществе меняются?

– Меняется не просто массовое настроение. Ещё в 2014 году было понятно, что в 2017-м начнётся сдвиг в массовом настроении. Но меняться стало политическое поведение. Одно дело – когда наши с вами настроения менялись на кухне. И совсем другое – когда мы из кухонь вышли на улицы. Это очень неприятный и неожиданный с точки зрения власти сдвиг.

– На днях президент подписал очередную информационную доктрину – Стратегию развития информационного общества. В частности, соцсети и мессенджеры хотят приравнять к средствам массовой информации.

– Они тоже прекрасно понимают, что Интернет, соцсети – это альтернатива официальной пропаганде. И что это опасность, которую надо локализовать.

 

– То есть – закроют соцсети?

– Не уверен. Они бы очень хотели, но, например, Фейсбук и Твиттер отказываются подчиняться российскому законодательству. И потом, это уже было опробовано. В 2011 году в Каире закрыли Твиттер. Причём доля пользователей там была значительно меньше, чем у Фейсбука в России. И что произошло?

– «Арабская весна» там произошла.

– Совершенно верно. Сотни тысяч каирцев, лишённые альтернативной информации, вдруг заинтересовались: а что же происходит на улицах родного города? Они высыпали и все направились в сторону той площади, где происходили основные события. Теперь представьте. Наши доблестные борцы-оппозиционеры сейчас выплёскивают гнев и боль в Фейсбуке. И вдруг им говорят: всё. Что с ними произойдёт?

– Заболеют.

– Сначала – да, двух-трёхчасовая ломка. Потом, полыхая ненавистью в самом прямом смысле, они вывалят на улицы своих городов. Так что техническая возможность закрытия соцсетей превращается в политически провоцирующее действие с совершенно неясным результатом. В таком случае им надо готовиться к самым непредвиденным и нежелательным последствиям.

– Ваши коллеги, политологи, часто говорят, что Путин был напуган «арабской весной», извлёк из неё уроки, поэтому начал закручивать гайки в России. А такие уроки, как тот, о котором вы рассказали, в Кремле воспринимают?

– Воспринимают. Иначе, думаю, мы бы уже обходились без социальных сетей, по крайней мере – без Фейсбука. Потому что считается, что Фейсбук – основное средство коммуникации политической оппозиции в России.

В 2014 году «эффект Крыма» привёл к тому, что у нас тоже возникли «эхо-камеры»: ты «крымнаш», а ты – против. Но в начале 2016 года это противостояние снова рухнуло. И сейчас эти сегменты снова прекрасно между собой взаимодействуют. Посмотрите на движение в защиту Исаакиевского собора в Петербурге. Оказывается, есть повестки, способные людей объединить.

– В Москве это – реновация, снос пятиэтажек.

– Если власти хотели завести людей, не интересующихся политикой, абсолютно лояльных Путину, то они нашли самый верный способ. Как сказали бы в 1937 году, в московскую мэрию прокрались вредители. Такое создаётся ощущение, что они хотят во что бы то ни стало эту среду раскачать. И лучших способов нельзя было придумать. А так ведь происходит по всей России. Я давно говорю: политикой правят не хитрость и заговор, а глупость, жадность и трусость. И сейчас в России мы это видим как нельзя лучше. Ни один заговорщик не придумает того, что способны сделать полтора-два идиота.

Беседовала Ирина Тумакова

(Источник — Фонтанка.ру)

 

Новая Хроника текущих событий в Twitter -- iXponika
Новая Хроника текущих событий в Facebook
Новая Хроника текущих событий ВКонтакте

Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях