Елена ГЛУШКО: «Невидимый зэк» Денис Бахолдин

Задержание Денима Бахолдина на Манежной площади. Источник: reedenis.org

За месяцы, что прошли с момента, как мы узнали, что Денис Бахолдин находится в брянском СИЗО, стало абсолютно ясно: Денис — из числа «невидимых» политзэков. О нем почти не пишут ни в России, ни на Украине: для украинцев он — прежде всего россиянин, для русских он — таинственный «правосек». Да и Брянск чересчур далеко и от Москвы, и от Киева.

На днях «Мемориал» признал политзаключенным Владимира Егорова, «яблочника» из Тверской области, который после того, как на него завели уголовное дело, пытался бежать и просить политического убежища на Украине, но в нарушение всех законов сотрудники Службы безопасности Украины просто вывезли его из страны. Спустя несколько недель, которые Егоров провел на нейтральной территории, сотрудники белорусского КГБ передали его тверским коллегам. В истории Дениса не было такого трогательного единения спецслужб трех стран, и тем не менее в его судьбе есть нечто общее с судьбой Владимира.

Денис не смог легализоваться на Украине, хотя имел для этого основания. Впрочем, он почти и не пытался. Однажды он даже отнес документы в миграционную службу, но быстро забрал их обратно. Он хотел помогать Украине просто потому, что считал это правильным, не ради бумажек, не рассчитывая ни на какие бонусы для себя.

Денис видел многое и во многом разочаровался. Ему было тяжело. В последние месяцы он вообще довольно редко выходил из дома. Наверное, можно сказать, что он находился в депрессии. Как он решился на этот шаг, почему отправился в путешествие, из которого не смог вернуться? Было ли это отчаяние? Не выдержали нервы? Он совершенно точно планировал жить и дальше в Киеве, договаривался о новой работе, планировал легализоваться как волонтер.

Но получилось иначе.

«Задержан был в ночь с 8 на 9 марта, примерно в 3 часа ночи, на территории РФ, возле поселка Суземка Брянской области, расположенного в 10 км от границы с территорией Украины… [После доставления] оперуполномоченный ФСБ наставил на меня пистолет ТТ.. Прапорщик приковал [меня] наручниками к батарее, в которых [я] прикованным просидел около часа. Я не отвечал на вопросы.

Мне продолжали угрожать, требуя показаний. Затем двое вышли и остался оперуполномоченный, наставлявший на меня пистолет… [он] также бил меня по коленям связкой ключей… Потом [меня] перевели в соседнюю комнату, где [я] сидел на табуретке в наручниках… Неизвестный мне человек в военной форме без погон и опознавательных знаков нанес мне удар правой рукой в левый висок. [Он] ничего не требовал. Просто назвал меня сукой бандеровской.

На следующий день меня повезли в Брянск. В пути следования, в течение двух часов мне оборачивали голову моей курткой, вследствие чего я задыхался».

(Из адвокатского опроса).

Теперь Денис, мой друг, на которого всегда можно было положиться, которому можно было доверять как себе — теперь он преступник, «опасный для себя и окружающих», по мнению обвинителя; к нему не пускают на свидания ни родственников, ни друзей, ему не отдают письма, его этапировали на «экспертизу» в Институт им. Сербского — якобы у следователей возникли сомнения в его вменяемости.

А на самом деле, конечно, никто в его вменяемости не сомневался. Просто они знают, что несмотря на то, что Денис в клетке, в камере, под конвоем, один, а они — на свободе, и на их стороне — Система, он все-таки круче их всех.

Они хотят изобразить его солдатом чужой армии — и да, сейчас, в данный момент Денис — на войне. Он сражается со следователями, которые могут выставить против него только фиктивного свидетеля, подконтрольного им зэка. Его привозят в суд, как на фронт — и все судебные порядки, наткнувшись на неколебимое чувство собственного достоинства изможденного Дениса, словно бы рассыпаются, и судебное заседание превращается в фарс.

Наверное, пока самая жуткая Дэнова битва, если не считать избиений вскоре после задержания — это было его десятидневное пребывание в Институте им. Сербского. Он так описал его адвокату Светлане Сидоркиной, фактически единственному человеку «с воли», который может сейчас его видеть, единственному своему соратнику в этом бою:

«У меня не сложились взаимоотношения в Сербского. Поначалу я отвечал на все вопросы врачей достаточно подробно, кроме вопросов, касающихся уголовного дела на которые я категорически отказался отвечать, что вызвало недовольство. Я полагаю, что именно вследствие этого был спровоцирован банальный конфликт в столовой, буквально на пустом месте. Один из пациентов (состоящий на учете в ПНД, не умеющий писать и читать, привлекаемый к уголовной ответственности за кражу) во время обеда обвинил меня в том, что я взял его кусок хлеба со стола. Его поддержал такой же пациент (обвиняемый в убийстве), и они вдвоем ополчились на меня по этому поводу.

Несмотря на наличие видеокамер, персонал Сербского встал на сторону этих двух, назвав меня зачинщиком конфликта. На следующий день у кого-то вновь пропал хлеб и снова были претензии ко мне. После этого я объявил голодовку и режим молчания, который соблюдал в течении 5 дней, до возвращения в Бутырку, вообще не пил и не ел ничего. Поскольку я молчал и в знак протеста не выходил на поверку утром, то сотрудники ФСИН в течении этого времени каждое утро меня выволакивали в коридор, обыскивали и возвращали обратно в палату. Поскольку я не собирался прекращать голодовку и отказался от участия в экспертизе, то во избежание усугубления ситуации я был в спешном порядке возвращен в Бутырку».

То есть, Денис терпел издевательства, насилие со стороны персонала, пять дней держал сухую голодовку, был на грани смерти, но победил. Стационарная психиатрическая экспертиза длится 28 дней, но его в ускоренном порядке признали вменяемым и отправили обратно в Бутырку — уже не в «Кошкин дом», а в общую камеру.

Денис три месяца вел свою борьбу совершенно один — фактически без адвоката, без писем, даже без передач. Почему так вышло — по многим причинам, но главная в том, что Денис привык быть тем воином, который всегда один. В поле, в бою, в СИЗО. И мне иногда кажется, что для него с июня почти ничего не изменилось.

И дело не только в том, что ему не дают свиданий, не передают писем и периодику, и далеко ездить адвокату из Москвы. Просто Дэн был и остался на той границе — на границе стран, миров, идеологий, а значит, вне всего. Поэтому, наверное, и анонс суда по мере пресечения не опубликовал никто, поэтому и приехали в суд, чтобы стать свидетелями боя, только двое его старых друзей, а о том, что суд прошел, написали только верные «Грани».

Сейчас Денису продлен арест до 9 декабря. Я хочу верить, что в том судебном заседании, на котором его будут продлять снова, нас будет больше. Еще и потому, что где-то рядом будут судить украинца, о котором говорят, что он был охранником Яроша. И про это дело будут писать СМИ, потому что украинцы своих не бросают.

А русские… что говорить.

Денис отстаивал честь России, выходя на антивоенные акции в Москве. Денис отстаивал честь России, когда жил в Украине.

Теперь Денис отстаивает самое главное — честь свободного человека.

Я не знаю, выживет ли он в этой войне. Но я знаю одно: он ее не проиграет.

Новая Хроника текущих событий в Twitter -- iXponika
Новая Хроника текущих событий в Facebook
Новая Хроника текущих событий ВКонтакте

Новая Хроника текущих событий на 100% волонтерский проект, не получающий никакого финансирования из внешних источников. Поддержите издание – ваша помощь очень нужна проекту! Спасибо!


Поделиться в соцсетях