Архив рубрики: ПРАВОЗАЩИТА

ЕЛЕНА ФАНАЙЛОВА: Кафкианский судебный процесс

Елена Фанайлова
Елена Фанайлова

Сфабрикованное дело, смехотворный и одновременно устрашающе кафкианский судебный процесс, сфальсифицированная доказательная база, признания, полученные под пытками. Болезненные фантазии полукриминальных персонажей, свидетелей обвинения, которые под влиянием русского телевизора навоображали себе «Правый сектор» в Крыму (есть феерические цитаты для психологов и психоаналитиков). Интерпретированная агентами российских спецслужб реальность крымской весны 2014 года.

Политический процесс, узники совести, суд за убеждения и инакомыслие. Сравнение с диссидентами советских времен, в том числе с борцами за украинскую национальную идею. Сталинские сроки по приговору «тройки». Украинский патриотизм, выдаваемый Следственным комитетом за антироссийский терроризм. Оставшиеся без ответа обращения кинорежиссеров мирового уровня к обществу и российской власти. Опыт Ходороковского. Опыт «узников Болотной». Путин сказал – суд исполнил. Еще одна ступень дискредитации российского правосудия. Антиинтеллигентский процесс, запугивание среднего класса. Страх обывателей в соцсетях, «мы заложники системы, это может случиться с каждым из нас, мы порабощенный народ». Дело Сенцова-Кольченко в контексте общеполитической реакции в России после белоленточного протеста. Дело Сенцова-Кольченко на фоне дела об убийстве Бориса Немцова и дела о пленении и освобождении Евгении Васильевой.

Приговор Северокавказского военного суда вызывает у людей, с которыми я разговаривала или переписывалась, два противоположных вектора реакций: чувство ярости и чувство унизительного бессилия.

Приговор Северокавказского военного суда вызывает у людей, с которыми я разговаривала или переписывалась, два противоположных вектора реакций: чувство ярости и чувство унизительного бессилия. Стыд за то, что общество не смогло остановить этот позорный процесс. Цитирую одного своего респондента: “Злость, стыд, ненависть к себе, снова стыд. Только матом”.

Я испытала большой спектр иных сильных чувств, от сострадания до удивления и гордости за род человеческий, когда смотрела видео из зала суда. Камера фиксирует, как Сенцов и Кольченко слушают приговор, по их лицам понятно: они и ждут, и не до конца верят, что будут такие сроки, которыми грозил следователь. И вдруг быстро и хитро Сенцов что-то говорит Кольченко, тот начинает улыбаться, ты еще не понимаешь, почему, они только что услышали свои страшные сроки, и тут они на вопрос судьи, понятен ли осужденным приговор суда и срок его обжалования, запевают гимн Украины. Конечно, такое вызывает серьезные чувства.

Новые русские патриоты и прекрасные журналисты в последние дни словесно распинали Сенцова за его заключительную речь на суде, за то, что он не отрекся от своих взглядов. Это логика бесконечно извращенной виктимности, в которой живет местное большинство. Людям этого склада не приходит в голову, что нельзя обвинять жертву. Их чувства мне неинтересны, но понятно одно: они совершенно утратили чувствительность, социальную, политическую и человеческую.

 

Все права защищены (с) РС. Печатается с разрешения Радио Свобода/Радио Свободная Европа, 2101 Коннектикут авеню, Вашингтон 20036, США

 

Поделиться в соцсетях

ЮЛИЯ БЕРЕЗОВСКАЯ: Важно, чтобы хотя бы кто-то говорил «нет»

Юлия Березовская
Юлия Березовская

Директор заблокированного сайта Грани.ру Юлия Березовская о журналистике и компромиссах

Вы переехали некоторое время назад во Францию, но продолжаете работать на «Гранях.ру». Расскажите, как вам удается совмещать жизнь во Франции и работу в России?

Да, некоторое время назад я действительно обосновалась во Франции. Наше СМИ находится в парадоксальной полуподпольной ситуации. В России сайт заблокирован с марта прошлого года всеми провайдерами на территории Российской Федерации распоряжением Роскомнадзора, который выполнял требования Генпрокуратуры по новому «закону Лугового», который допускает внесудебные моментальные политические блокировки сайтов. Мы заблокированы в России на неопределенное время, поскольку прокуратура утверждает, что «вся совокупность контекста» сайта содержит призывы к участию в несанкционированных акциях протеста — такова официальная причина.

То есть у нас нет ситуации, когда указан определенный текст, картинка, которую можно убрать с сайта и, как это законом предусмотрено, быть разблокированными. «Грани», как и еще два заблокированных сайта: «Каспаров.ру» и «Еж.ру» — эти сайты в целом запрещены на неопределенный срок. Мы, естественно, оспаривали это в суде, естественно, мы проиграли все суды. Сейчас дело находится в Страсбурге, в Европейском суде по правам человека, но мы уже давно находимся в России на особом положении.

Физически мы стараемся не сидеть все вместе в офисе, а некоторым образом рассредоточиться по разным географическим точкам, что в нашей ситуации является единственной возможностью продолжать нашу деятельность. Потому что мы сопротивляемся блокировкам, по-прежнему работаем не только для зарубежного русскоязычного, но и для российского читателя — для тех пользователей, которые используют разные, в том числе очень простые, средства восстановления доступа к незаконно заблокированному сайту. Пользуются разными правильными браузерами, VPN, у кого-то стоит браузер Tor, кто-то пользуется анонимайзерами и так далее.

А мы, в свою очередь, постоянно создаем «зеркала» — их уже больше 500, заблокированных Роскомнадзором. Мы делаем все новые и новые. Это те сайты, которые являются копиями основного, которые можно читать без проблем до тех пор, пока их, в свою очередь, не заблокируют. То есть Роскомнадзор ведет систематически эту работу по блокировке наших «зеркал».

Плюс, организация «Репортеры без границ», которая базируется здесь, в Париже, поддерживает нас и с марта этого года проводит акцию Collateral Freedom («Залог свободы» — RFI). В рамках этой акции [было выбрано] 10 сайтов по всему миру, в том числе в нашем, постсоветском регионе, это «Грани.ру» и «Фергана.ру», а в целом там есть сайты из Китая, Кубы, Ирана и так далее. Для всех этих сайтов «Репортеры» создали такие зеркала, которые очень сложно заблокировать, потому что они расположены на облачных сервисах типа Amazon, Microsoft, которые так просто не заблокируешь.

С момента блокировки вашего сайта в России насколько у вас упала посещаемость?

Нас заблокировали на пике посещаемости, в момент острейшего интереса к украинским событиям. Это произошло буквально накануне аннексии Крыма, 13 марта 2014 года. В феврале и в марте у нас были рекордные цифры посещаемости — 150 тысяч в день уникальных пользователей нас читало. Наша февральская аудитория была полтора миллиона уникальных пользователей, а в марте она должна была перевалить за два миллиона — это серьезные цифры для нас по сравнению с нашими предыдущими показателями посещаемости.

Но тут нас заблокировали. Естественно, посещаемость резко упала, но нам удалось сохранить основную аудиторию — сейчас это 40 тысяч уникальных пользователей в день. Из них где-то 25 тысяч — это ядро, постоянные посетители, которые находят способы регулярно читать «Грани», даже когда их блокируют. Такие верные читатели у нас есть, и для них мы, собственно, и работаем. И в том числе делаем те вещи, которые в принципе некому сделать кроме нас. Разумеется, «Грани» активно распространяют свой контент в соцсетях. Например, у нашего YouTube-канала больше 20 миллионов просмотров.

Несмотря на то что сайт заблокирован, Роскомнадзор продолжает посылать нам предупреждения и требует убрать тот или иной контент с сайта. Например, уже после блокировки было предупреждение за заметку Артема Лоскутова про «Марш за федерализацию Сибири».

Вы помните, это была мощная цензурная кампания, когда десятки, сотни страниц были заблокированы, снято было множество материалов из разных СМИ. И все, в общем, идут на это покорно, когда Роскомнадзор требует. Мы всегда говорим «нет» и отказываемся снимать контент. С одной стороны, нам нечего терять, потому что мы уже заблокированы. С другой стороны, вы понимаете, очень важно, чтобы хотя бы кто-то говорил «нет», когда все наши коллеги подчиняются. И «Новая газета» закрывает черным фрагменты статьи Латыниной, и «Эхо» всегда безропотно снимает материалы с сайта, и даже репортер «Медузы» Илья Азар говорит, что всячески пытается избежать обвинений в «экстремизме» — и кивает при этом на блокировку «Граней». Но кто-то должен говорить «нет» и оставаться твердым в отстаивании принципов свободы слова.

Вы сказали, что в России у вас больше нет одной редакции, что работают только корреспонденты, то есть в блокировке есть и какие-то физические опасения?

Сейчас ситуация для сотрудников такого сайта, как наш, однозначно опасная. Мы помним, недавно у коллег из «Открытой России» был обыск в редакции сайта, который шел целый день — были изъяты компьютеры. Это в данном случае диктует свои требования к организации работы. Некоторые сотрудники, у которых есть такая возможность, позволяют личные и семейные обстоятельства, они могут переместиться за границу.

Дойдем ли мы до ситуации, когда все независимые СМИ вынуждены будут переехать за границу?

Cуществуют некоторые предпосылки для создания новых медийных русскоязычных проектов вне России, и, может быть, мы увидим расцвет мультимединой эмигрантской прессы. Что будет с оставшимися российскими СМИ, еще не полностью подконтрольными государству, сказать трудно. Ничего хорошего, конечно, нас не ждет. Тем не менее, появляются и новые независимые проекты, какая-то жизнь еще теплится. Но в целом, как я понимаю, условия таковы, что существование полностью независимого СМИ сейчас в России просто невозможно, поэтому произойти может все что угодно.

Последние события показали, что никаких пределов, никаких тормозов у власти в этом смысле не существует, что война с гражданским обществом, с прессой может дойти до самых крайних вариантов. И в плане контроля над интернетом возможно все, вплоть до отключения от глобальной сети и создания пресловутой «Чебурашки». Были у нас опасения по поводу отключения крупных соцсетей, которые остаются единственным пространством свободы для российских пользователей.

Но мы знаем, что когда отключают интернет, а такое случалось в новейшей истории, все равно есть способы к нему подключиться. Все равно существуют разные умельцы, которые будут обходить цензуру, как сейчас они обходят блокировки. Невозможно убить свободную коммуникацию, невозможно убить дискуссию, убить слово. Это все равно ненадолго.

Очень важный вопрос для свободы слова — это вопрос финансовый. Если даже СМИ не блокируют напрямую, не закрывают, их лишают источников финансирования. На что существовать независимым СМИ?

На государственные гранты независимые СМИ существовать не могут. Это очевидно. Что касается частного финансирования, частного спонсорства, то сейчас в России финансирование частным капиталом свободных, действительно независимых СМИ абсолютно нереально. Поэтому проекты вроде нашего могут выжить только за счет того, что они очень маленькие. Например, у нас есть грант американского фонда NED (National Endowment for Democracy), который включен по новому закону в черный список нежелательных организаций, таким образом, за получение этого гранта наши банковские счета могут быть заблокированы, а руководители компании привлечены к уголовной ответственности.

У нас есть небольшие пожертвования наших читателей — это сделано у нас в форме открутки рекламных показов на сайте. Но после блокировки те банки-эквайеры, которые обеспечивали механизм онлайн-платежей (когда наш читатель платит банковской карточкой онлайн), они отключили такую возможность. Краудфандинг онлайн сейчас в значительной степени затруднен из-за вот этой трусливой позиции, для которой нет формальных правовых оснований, они просто боятся иметь с этим дело. Все труднее выживать в этом смысле — конечно, вы понимаете, что в ситуации блокировки рекламные доходы обрушились.

Соответственно, выжить и остаться абсолютно независимым, не выполнять абсурдных требований Роскомнадзора, не подчиняться цензорам, продолжать сохранять ядро аудитории, которая по-настоящему хочет читать независимый сайт, — это может себе позволить только полунищее СМИ — полунищее, полуподпольное и супермобильное, которое может находиться сразу в нескольких точках.  Издание, не привязанное к редакции, к инфраструктуре, не зависящее от спонсора, олигарха, и ни в коем случае не имеющее владельца, который может выгнать главного редактора сегодня или завтра, навязать новую редакционную политику, рассказать про идеологию русского мира, которую теперь мы будем нести в массы, как это было в «Русской планете», или сменить главного редактора, как это было в «Ленте.ру» и «Газете.ру» чуть раньше, или полностью разгромить редакцию. Поэтому сейчас, к сожалению, только так.

Нужны ли в России независимые СМИ? Есть ли в обществе запрос на такие СМИ как «Грани.ру»? Будут ли люди искать средства и преодолевать препятствия в поисках независимой информации?

Вопрос в том: как вообще бороться за то, чтобы не дяденька из Роскомнадзора полуграмотный, полуобразованный, диктовал тебе, какие ты можешь читать тексты, на какие ты можешь смотреть картинки, на какие сайты заходить, а на какие нет. А чтобы ты мог решать это сам. Это вопрос свободы каждого конкретного человека. Не только читателей «Грани.ру» — это касается каждого человека. Вот и сейчас, мне кажется, самое главное — это донести до интернет-пользователей, что их права нарушены.

Между прочим, каждый конкретный пользователь соцсетей находится под огромным давлением, под огромной угрозой, еще не все это осознали. Но мы имеем уже десятки уголовных дел, не говоря уже об административных, о штрафах, не только за создание контента в интернете, на своей странице, но и за перепост чужого контента, картинки, всего, что считается запрещенным. Поэтому здесь прежде всего речь идет о борьбе за права конкретного интернет-пользователя, за его права на свободу высказывания, свободу дискуссии. Здесь, мне кажется, есть большой потенциал для серьезной борьбы российских интернет-пользователей за свободу интернета.

 


C разрешения (c) Radio France Internationale
http://m.ru.rfi.fr/rossiya/20150810-direktor-graniru-yuliya-berezovskaya-vazhno-chtoby-khotya-kto-govoril-net

Поделиться в соцсетях

Александр Подрабинек: О запрете Национального фонда поддержки демократии

Александр Подрабинек (фото ТАСС)
Александр Подрабинек (фото ТАСС)

В своем открытом письме Президенту Национального Фонда поддержки демократии (NED) Карлу Гершману Александр Подрабинек написал:

«Российские чиновники и кремлевские политики не понимают, что права человека не знают государственных границ, они универсальны и востребованы во всех без исключения странах. Недалекие люди во власти думают, что, запретив деятельность вашего фонда на территории России, они лишат людей надежды на свободу и тем самым укрепят свою власть. Они из поколения в поколение совершают одну и ту же ошибку, делая ставку на силу, а не на поддержку общества.

NED стал первой нежелательной зарубежной организацией в России. Рассматривайте, пожалуйста, этот факт как своеобразный сертификат качества, выданный Генеральной прокуратурой Российской Федерации. И конечно, не забывайте, что огромное число людей в нашей стране благодарны вашему фонду за вклад в демократическое развитие России.»
Читать полностью — Сертификат качества

 

 

Последнее слово Александра Бывшева в суде

Александр Бывшев в суде
Александр Бывшев в суде (фото Юрий Тимофеев/Грани.ру)

Кромской районный суд Орловской области, 7 июля 2015 года

Если рассматривать последнее слово поэта на суде как некое литературное произведение, то для сегодняшнего своего выступления в качестве эпиграфа я бы взял слова классика мировой литературы Джорджа Оруэлла: «Во времена всеобщей лжи говорить правду — это экстремизм». Точнее не скажешь.

Меня в последнее время часто спрашивают (кто-то с сочувствием, но больше с нескрываемым злорадством и некоторые даже c ненавистью): «Ну, чего ты добился своей правдой? Завели уголовные дела, выгнали из школы. Тебе это было надо?»

Да, не скрою, мне сейчас очень трудно: в течение уже более года против меня идет настоящая травля, я получил огромное количество угроз, на меня вылиты и продолжают выливаться ушаты отборных помоев и оскорблений. Из угроз, получаемых мною в соцсетях, можно составить уже объемистый том. В родном поселке я стал фактически изгоем и нахожусь в положении персоны нон грата. Официальные российские власти внесли меня в черный список действующих экстремистов и террористов России. Я дружно предан остракизму в своем педагогическом коллективе. Все это так. И тем не менее я без малейшего колебания отвечаю: «Я ни о чем не жалею и готов повторить каждое написанное слово из стихотворения, за которое меня сейчас судят. Я поступил по совести, как мне подсказывали мои убеждения». А за свои убеждения надо идти до конца.

Я для себя уже давно принял в качестве жизненного кредо призыв Солженицына «жить не по лжи» и старался всегда ему следовать. И своих школьников на протяжении 20 лет я учил никогда не лгать. И грош была бы мне цена, если бы я других призывал говорить правду, а сам, когда вдруг дело коснулось меня, начал кривить душой, изворачиваться, трусливо каяться, отрекаться от сказанного или написанного, менять свою позицию в угоду сиюминутной политической конъюнктуре. Считаю, что это было бы нечестно и просто подло с моей стороны. Жизнь решила проверить меня на прочность и твердость моих взглядов. Сегодня я сдаю своего рода экзамен на зрелость, на подлинное звание человека.

Данный уголовный процесс считаю абсолютно политическим. Совершенно очевидно, что меня преследуют за мои взгляды и мою публично выраженную позицию, которая резко расходится с мнением большинства в нашей стране или (как сказали бы раньше) с «генеральной линией партии и правительства». Кстати, я никогда и не скрывал своих оппозиционных взглядов и постоянно их высказывал, в том числе и в прессе. Цель данного суда надо мной мне предельна ясна — устроить показательную порку человеку, посмевшему иметь свою альтернативную точку зрения, не побоявшемуся ее обнародовать и таким образом бросившему дерзкий вызов покорному большинству людей, привыкших жить не по указке совести, а по указанию начальства. На моем примере власть хочет наглядно всем продемонстрировать, что ожидает того, кто решится идти не в ногу со всеми и попытается сомневаться в правильности шагов государства, гражданином которого он является.

Теперь относительно самого обвинительного заключения. Весь этот, с позволения сказать, «документ» (на 40 листах!) выдержан в лучших традициях сталинского правосудия 30-х годов. Читаю его и диву даюсь: «Реализуя свой преступный умысел, Бывшев Александр Михайлович, осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий и желая их наступления, разместил на своей персональной странице в социальной сети «Вконтакте» стихотворение собственного сочинения под названием «Украинским патриотам»…» Ну и так далее.

В общем, Бен Ладен отдыхает — все шахиды завидуют такой неслыханной моей дерзости! Просто камикадзе какой-то.

А ведь все мое «преступление» состоит только в том, что я назвал вещи своими именами: что брать чужое — нехорошо, нарушать международные договоренности — недопустимо и аморально; что люди, с оружием в руках направляющиеся в другую страну убивать ее граждан, являются военными преступниками, бандитами и оккупантами; что Украина, как и любое государство мира, имеет полное право защищать свою территориальную целостность и суверенитет всеми доступными способами, в том числе вооруженным сопротивлением. Где же здесь экстремизм, разжигание вражды между народами, пропаганда превосходства одной нации над другой?

Что касается экспертов, на мнении которых основывается обвинение против меня, то я бы поставил под сомнение их выводы ввиду их явной политической ангажированности и необъективности. Так, к примеру, сотрудники центра при УМВД России были по роду своей службы заинтересованы найти в моих стихах экстремизм. По-моему, здесь все настолько очевидно, что не стоит дальше и комментировать. Заключение госпожи я бы тоже не стал рассматривать как истину в последней инстанции, поскольку суд располагает экспертным заключением куда более опытных и квалифицированных специалистов из ГЛЭДИС (специалисты из Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам не нашли в стихах Бывшева признаков экстремизма. — iXTC.).

Хотел бы обратить внимание, Ваша честь, на несколько весьма важных моментов, которые почему-то не попали в поле зрения суда.

Уважаемый заместитель прокурора, потребовавший на прошлом заседании для меня запрета на профессию, в качестве главного аргумента сослался на показания нескольких шестиклассников, которые якобы слышали от меня во время урока резкие мои высказывания в адрес высших руководителей России и критику политики Кремля. Во-первых, ситуация обсуждения с шестиклассниками на занятиях в школе каких-либо политических вопросов сама по себе анекдотична и неправдоподобна. Но даже если предположить, что подобный факт все-таки имел место, то сразу возникают следующие вопросы. Данного рода разговоры на посторонние темы на уроке обязательно привлекли бы внимание учащихся и наверняка стали бы известны их родителям, классному руководителю, друзьям по школе. Такие отклонения от учебного процесса непременно стали бы достоянием гласности. Это утаить невозможно. Тем более что дети — народ очень непосредственный.

Почему этого не произошло и мое «антипедагогическое поведение» не стало предметом строгого разбирательства школьной администрации и моего трудового коллектива? Наоборот, и сам директор, и завучи, и заведующий РОНО признались, что никогда не поступало на меня никаких жалоб и сигналов ни от кого по поводу грубейшего нарушения школьного устава и педагогической этики. Я до самого последнего времени постоянно получал почетные грамоты и поощрения. И только после возбуждения против меня одного за одним уголовных дел «вдруг» стали находиться так называемые свидетели и начала открываться картина моего «неприглядного поведения». Вам не кажется это странным? Очень странным мне представляется и тот факт, что те несколько шестиклассников смогли с точностью до слова «вспомнить», что я им якобы говорил за полгода до этого. Причем показания у них у всех абсолютно идентичны, как под копирку. И еще. А почему другие учащиеся не вспомнили, пусть не буквально мои слова, но хотя бы сам факт подобных высказываний с моей стороны? Кстати, все мы были свидетелями путаницы в показаниях этих школьников и нестыковок в ходе их допроса.

Не могу не обратить ваше внимание на то, что, по словам одного из завучей, которая присутствовала в ходе бесед со школьниками, некоторые вопросы помощника прокурора ей показались явно наводящими. (Можете открыть материалы протоколов и убедиться в этом.)

Представитель стороны обвинения ссылается также на показания моих коллег, практически единодушно осудивших меня как антипатриота, русофоба, врага России и т.д.

Разве мало было в нашей отечественной истории случаев, когда вот так же в едином порыве дружно клеймились люди, чьи взгляды и высказывания расходились с мнением «подавляющего большинства»? Если брать совсем недавнее прошлое, то на ум сразу приходят фамилии Пастернака, Солженицына, Бродского, Сахарова. Их тоже гневно осуждали в трудовых коллективах, бичевали коллеги, земляки. И что доказывает массовое осуждение их как «отщепенцев, предателей, космополитов, изменников Родины»? Да ровным счетом ничего!

Здесь звучали ссылки на 43 свидетелей обвинения, среди которых основная масса — это мои коллеги-учителя. Это те самые свидетели, один из которых говорил о миллионах, по его сведениям, полученных мною от какой-то «братии», и заверял суд, что читал все мои «экстремистские стихи» (в том числе и на украинском языке) в нашей местной районной газете. Это те самые свидетели, которые утверждали, что «в данном стихотворении Бывшев Александр Михайлович выступал за Украину и в жесткой форме критиковал Россию и действующую власть». Страшное преступление, не правда ли? «Прославлял нацистскую политику Украины», выступает с призывами «к уничтожению граждан России насильственным путем». Интересно, что эта обязательная фраза чуть ли не у каждого из «свидетелей» повторяется слово в слово!

Это те самые свидетели, которые пришли к выводу, что «Бывшев призывает к уничтожению и истреблению русского народа», «призывает к агрессии против России» и даже — «в данном стихотворении имеются явные террористические призывы». (Такое впечатление, что они мои стихи спутали с «Майн Кампф» Гитлера.)

И я хочу теперь спросить всех вас: можно ли всерьез опираться на подобные «показания»? Смеяться здесь или плакать? Воистину, это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Между прочим, учитель русского языка и литературы Кромской школы громко требовал «запретить Бывшеву общаться со СМИ, поскольку он в своих интервью будет рассказывать про нас». Одного я не пойму: если мои уважаемые коллеги все делают по совести, исключительно в соответствии с твердыми убеждениями, то чего они так опасаются огласки? Это, кстати, к вопросу об их искренности.

Не могу не сказать и о вопиющих грубейших нарушениях, с которыми я столкнулся в ходе разбирательств по моему делу. Так, на многих судебных заседаниях в ходе допроса свидетелей постоянно поднималась тема памятного майского педсовета в прошлом году, когда коллеги-учителя пригвоздили меня к позорному столбу. Хочу внести в этот вопрос полную ясность и расставить, наконец, все точки над i.

Педсовет был посвящен лично мне, поскольку на нем разбиралось мое персональное дело. Поэтому я, в отличие от многих своих сослуживцев, отлично помню, как все было на самом деле.

Данное мероприятие проводилось по инициативе Кромской прокуратуры в присутствии помощника прокурора госпожи Гавриловой. Она сразу же задала тон этому заседанию, куда были приглашены все члены школьного коллектива под расписку, и недвусмысленно заявила, что учителя обязаны вынести Бывшеву А.М. взыскание. После обсуждения и выступления коллег коллектив проголосовал за вынесение мне замечания. Но на следующий день утром директор школы вручила мне приказ об объявлении мне уже выговора. На мое недоумение она честно заявила, что в прокуратуре остались недовольны столь мягким наказанием и потребовали объявить мне выговор. На администрацию школы оказывалось беспрецедентное давление. Неделя, которая предшествовала моему отстранению от должности, была очень странной: утром мне вручают приказ об отстранении, а вечером звонят — забудьте этот приказ, мы его аннулируем, приходите опять в школу и спокойно работайте. И вот так несколько раз было.

А чтобы показать, чего стоят все эти гневные осуждения «возмущенных граждан», я здесь приведу такой факт. Один мой хороший знакомый поведал мне по телефону совершенно потрясающую историю. Его начальница, кстати, заслуженный работник культуры РФ, вызывала его «на ковер» и в открытую заявила, что если еще раз нас увидят вместе, разговаривающими о чем-либо, то у него будут большие неприятности на работе. По его словам, был ему учинен настоящий допрос на тему «о чем мы там разговаривали». Вот до какого позорища и мракобесия у нас здесь все дошло.

И последнее. Представитель обвинения потребовал от суда конфисковать мой ноутбук как главное орудие преступления и передать его безвозмездно в пользу государства. Неужели здесь кто-то всерьез рассчитывает, что вот таким способом можно заставить меня прекратить заниматься литературной деятельностью? Уверяю вас: я оставляю за собой право писать, говорить и публиковать то, что подсказывает моя совесть.

Одно меня радует: за весь год, когда шло разбирательство по моему делу, никто так до сих пор не представил мне ни одного доказательства, что я солгал, наклеветал, передернул факты или их исказил. То есть объективно выходит, что меня судят за правду. Все это время ведущееся против меня уголовное преследование, те унижения, которые мне приходится испытать, то озлобление, которое я порой встречаю со стороны некоторых моих соотечественников, только еще больше убедили меня в моей правоте.

Я вполне понимаю, как трудно «плыть против течения», не быть в общей массе. Но ведь должен же кто-то не поддаваться массовому гипнозу и коллективному помешательству.

Я выражал и выражаю свою гражданскую позицию без оглядки на все эти запредельные проценты единодушной поддержки власти и дружного «одобрямса». А принцип «попал в волчью стаю — вой по-волчьи» (столь наглядно продемонстрированный многими моими коллегами в ходе судебных заседаний) считаю глубоко порочным и абсолютно гибельным для России.

Прошу суд при вынесении мне приговора руководствоваться не сиюминутной конъюнктурой и политической целесообразностью, не поддаваться эмоциям и политическим пристрастиям, а действовать исключительно на основе закона, здравого смысла и неоспоримых фактов.

Повторю еще раз: я исполнял свой долг поэта и гражданина и мне не стыдно ни за одно написанное слово. Моя совесть чиста. Мне не в чем оправдываться. Я честный человек и могу открыто смотреть людям в глаза. И пусть нас рассудит история.

И закончить свое выступление мне хочется четверостишием, которое я написал, когда на меня было заведено два уголовных дела, а кампания травли и клеветы достигли своего апогея.

В истории уроках мало прока.
Здесь все у нас идет не по уму:
Сначала на Руси гнобят пророка,
А после ставят памятник ему.

Павел Литвинов: Сегодня инакомыслящим надо готовиться к тому, что пойдешь в лагерь

Павел Литвинов

Интервью Павла Литвинова порталу Открытая Россия.

Если сравнивать с последним временем, то сейчас срока, конечно, дают меньше. Кроме того, можно свободно уехать из страны — в то время уехать было нельзя. Конечно, некоторых людей сами власти выталкивали из страны. Но это было как лотерея: одного выталкивают, а другого сажают в лагерь. И я бы сказал, что сегодняшняя Россия больше похожа на Латинскую Америку 20-30-летней давности, нежели на советский режим.

Я бы посоветовал тем, кто сегодня становятся гражданскими активистами, побольше узнавать о том, как это было в советское время, и перенимать опыт у тех, кто уже вышел из российской тюрьмы.

Готовиться нужно к тому, что пойдешь в лагерь. Сейчас пока нет специальных политических лагерей, как были у советских политзеков в Перми и в Мордовии. Там у людей были особые взаимоотношения. Потом уже политических посылали в уголовные лагеря — так, как это происходит сейчас. Поэтому надо знать, как себя вести, и не бояться. Потому что если слишком боишься, то лучше ничего не делать.

 

Полностью читать на сайте Открытой России

Дарья Костромина: Дело о пьяном террористе

Darya_Kostromina1 апреля вынесли приговор жителю Старой Руссы Антону Изокайтису. Судил его Московский окружной военный суд, который ради такого важного дела устроил выездное заседание в Великом Новгороде. Изокайтис был признан виновным в публичном оправдании терактов в Волгограде (ч. 1 ст. 205.2) и в возбуждении ненависти к русским (ч. 1 ст. 282) и получил два с половиной года колонии-поселения. Приговор он обжаловал, апелляцию рассматривают не где-нибудь, а в Верховном суде.

Итак, в Новый год сотрудники полиции привели в отдел пьяного и поместили в камеру для административно задержанных. Как следует из приговора, пьяный буянил и матерился — три часа непрерывно. С 8 до 11 утра, там специально уточняется. Герой Венички Ерофеева после фразы «И немедленно выпил» произнес полторы страницы чистейшего мата, но выкинул эту часть текста, чтобы ее девушки не читали. А Изокайтис превзошел классика, при этом свидетель Кузнецова В.А., по всей видимости, сотрудница полиции (точно понять из приговора трудно), не только не прикрыла женские ушки, но и включила аудиозапись на мобильном телефоне. Мне хочется верить в людей, и я-таки полагаю, что не для экстремистских галочек она это сделала, а чисто поржать с друзьями.

Читать полностью Грани.ру