Архив рубрики: СТРАНА И МИР

ИГОРЬ ЯКОВЕНКО: ксенофобская пакость

Игорь Яковенко
Игорь Яковенко

После того как Путин, забыв чем закончилась для СССР авантюра в Афганистане, влез в авантюру в Сирии, жерла российских информационных орудий стали вести войну на два фронта. На вновь открывшемся сирийском направлении идет массированная обработка сознания россиян на предмет того, что в Сирии, поддерживая ненавидимый почти всем мусульманским миром режим Асада, российские военнослужащие будут умирать за национальные интересы России. Но и на первом, антиукраинском фронте информационные удары не ослабевают.

Более того, если раньше целью российской пропаганды было руководство Украины, постоянно подчеркивалось, что Россия ничего не имеет против «братского украинского народа», мол, все дело в «фашистах в украинской власти», то теперь под прицелом оказался весь украинский народ.

Небольшой пример того, как легким движением руки «братский народ» превращается в банду, от которой надо держаться подальше. «Комсомольская правда», газета с ежедневным тиражом более 600 тысяч экземпляров и аудиторией свыше трех миллионов, 30.09.2015 опубликовала материал Олега Адамовича под заголовком: «Полиция предупреждает: в метро орудуют карманники  цыгане». И ниже подзаголовок: «Воришки едут в Москву с Западной Украины».

Читать далее ИГОРЬ ЯКОВЕНКО: ксенофобская пакость

АРКАДИЙ БАБЧЕНКО: хуже, чем Афганистан

Аркадий Бабченко. Фото с личной страницы facebook
Аркадий Бабченко. Фото с личной страницы facebook

Что дальше? Ну, что дальше… Басня ускоряется стремительно. Каждый новостной день — с квадратными глазами.

Похоже, это все-таки предопределенная колея, и свернуть с неё и впрямь невозможно. В какой-то момент каждый диктатор, вместо того, чтобы, поняв, что — ну все уже, ну проиграл, ну сиди ты тихо-спокойно доживай свой век, в десны целоваться с тобой, конечно, больше не будут, но и отдельно сковыривать тебя с трона ты тоже на фиг никому не нужен — вместо этого в какой-то момент диктатор разбегается и со всего маху бьет головой в кнопку «Пустить реактор вразнос».
Видимо, это такой закон природы. Которого не избежать.

Владимир Владимирович, имея на руках лишь пару из двоек и проиграв все бывшее у него состояние, вместо того, чтобы теперь тихо сидеть в своем углу и помалкивать, жахнул картами об стол и с криком «Сарынь, на кичку!», с головой пошел ва-банк, при этом, конечно, понимая — а если и не понимая, то чувствуя уж точно — что у остальных «наших партнеров» на руках пусть и не флэш-рояль, но все же карты куда как получше.

Кто мог подумать год назад, что российские танки будут уничтожать украинские города?
Кто мог подумать неделю назад, что Россия потребует от США (потребует, Карл! от США, Карл!) «не летать в нашем небе», потому что теперь тут летать будем мы?
Кто мог подумать еще вчера, что Россия фигагнет по суннитскому городу?

Хотя нет, последнее-то как раз предположить можно было. Здесь всегда так. Воюем с мировым терроризмом, вдребезги разносим русскоязычный Грозный, принуждаем к миру грузинскую военную базу — накрываем кассетной бомбардировкой центральную площадь Гори, противостоим бандеровской хунте — фигачим по жилым кварталам Донецка. Так что это штатная ситуация.
Ну, в общем, да… Что дальше? Ну, что дальше.
Можно предположить, что дальше будет ухудшение отношений с Саудовской Аравией, США, видимо, Израилем, дальнейшая подлянка на нефтяном рынке, дальнейшая мировая изоляция, поставка вооружений антиасадистам, «летчик Ли Си Цин в небе голубом и чистом», «идут из Пакистана караваны», «горы стреляют, «Стингер» взлетает — в общем, некая смесь из Афганистана, Вьетнама и даже Кореи.

Проблема в том, что ни США, ни Европа, ни Израиль не рвутся в Сирию, чтобы решать там свои геополитические амбиции. Они участвуют в Сирии со скрипом, через «не хочу», потому что не могут не участвовать. И спят и видят, как бы из этой войны выйти.

Россия не участвовать — может. Но рвется именно для удовлетворения геополитических амбиций одного там царя. Который спит и видит, как бы в эту войну войти. Лезет наперекор всем. И обязательно влезет.
При том, что с ИГИЛом то воевать надо. Ничего не поделаешь. Но мы то лезем туда воевать не против ИГИЛа вместе с остальным мировым сообществом. Мы то лезем туда воевать за Асада. И — против США.

А значит, давление придется только усиливать.
А значит, ограниченный контингент воинов-интернационалистов будет введен. Других вариантов просто не просматривается уже.
А значит — здравствуй, новый Афганистан.
Но только это будет хуже, чем Афганистан. Потому что здесь и противник другой, и вооружение другое, и мировой расклад сил другой и общее напряжение другое и груз-200 будет другим.

А вот результат…
А вот результат будет тем же самым.
Падение экономики, «за моей спиной не осталось ни одного советского солдата», падние режима, падение государственности, новая разруха, новые лихие пятнадцатые, откол новых территорий от рушащейся империи, нехватка продовольствия, американская гумнитарная помощь, ножки Буша и новые пятнадцать-двадцать лет нищеты и безвластия.
Только в это раз все будет быстрее, жестче и глубже.
Басня имеет свойство ускоряться в обе стороны.
Все те же грабли. Опять все те же грабли.
Необучаемые.

Аркадий Бабченко — Facebook

Поделиться в соцсетях

Андрей Юров: за что сражались наши деды?

Андрей Юров
Андрей Юров

Итак, без особой помпы  2 сентября 2015 г.  мир отпраздновал 70-летие окончания Второй Мировой войны. Кажется, время подводить итоги давно прошло. А с другой стороны, видимо, подводить итоги еще слишком рано. Ибо для многих стран война так и не закончилась:  они продолжают жить памятью о ней, строят на этом важные идеологемы развития и черпают  во всем этом  некие силы.

Более того, мировая система, которую можно условно назвать «поствоенной», с одной стороны, не позволила в северном полушарии Земли развернуться новой глобальной войне,  с другой — не предотвратила другие, локальные конфликты с миллионами (!) жертв, а с третьей — явно начала пробуксовывать. Всё чаще разговор заходит о том, что с начала XXI века мы живем уже не в поствоенном, а в «пост-поствоенном» мире, где многие институты, вроде бы, те же — только вот уже не очень работают.

В последнее время нередко ставятся под сомнение и сами базовые принципы, положенные в основу созданных после Второй мировой войны международных институтов в сфере глобальной безопасности, сотрудничества, утверждения важнейших общечеловеческих ценностей и их верховенства над идеологиями и национальными интересами.

Самое время спросить: так за что же сражались наши деды? И может ли это «что» стать основой для консолидации этносов и народов?

Я не в силах сейчас ставить этот вопрос совсем глобально и говорить обо всех странах. Мне представляется важным подумать над ответом в рамках хотя бы антигитлеровской коалиции («Союзников»), тех народов и стран, кто, собственно, и установил «новый мир».

Итак, первое.  Прежде всего, нужно сказать, что «наши деды» сражались за разное, а значит и за право быть разными.

То есть даже условные граждане СССР (включая тех, кто был ими сделан насильственно  в 1939-1941 гг.), сражавшиеся по одну сторону, готовы были защищать разные, порой — противоположные ценности. Далеко не все солдаты и офицеры РККА (Рабоче-крестьянской красной армии)  были поклонниками сталинского, да и в целом большевистского режима, хотя многие – были. Далеко не все были готовы умирать «за вождя» или за систему, погубившую миллионы в 1930-е, хотя многие – были… Далеко не все были в восторге от государства, уничтожившего цвет интеллигенции, священства и честного самостоятельного крестьянства. Но ведь было что-то иное, что делало их верными бойцами этой стороны, несмотря на все «но»?.. И так со многими странами и многими сторонами.

Поэтому любая попытка сказать, что «все наши деды сражались за одно-единое  общее дело», — это ложь, которая ведет вовсе не к объединению общества, а к его расколу. Только признав, что наши деды сражались за разное  и  это  не должно нас разъединять, — мы можем начать хоронить эту страшную войну.

Второе. Почти все наши деды сражались за преодоление страха.

Это был страх перед двумя усатыми тиранами по обе стороны от Бреста, уже к тому времени обрекшими на смерть и страдания сотни тысяч.

Это был страх перед всесильными охранками и палачами, способными сломать или уничтожить каждого — от простых рабочих до всемирно известных поэтов и режиссеров, от членов юношеских вождистских организаций до лидеров соответствующих партий.

Это был страх перед системами, где Право, а значит — возможность защиты и для сильного, и для слабого, — было растоптано тоталитарными государствами.

Это был страх людей перед ужасными бесчеловечными машинами, порожденными самими людьми, людьми же поддерживаемыми и подпитываемыми.

И так хотелось, чтобы этот страх, нависший над сотнями миллионов человеческих существ и над миром, рассеялся.

Третье. Они сражались за мир.

За то, чтобы как можно быстрее прекратить бойню, ежедневно пожирающую тысячи и десятки тысяч жизней. Чтобы дети не сходили с ума во время бомбежек, а женщины не проклинали небо и землю. Чтобы старики мечтали хоть о чем-нибудь, кроме прекращения милитаристского апокалипсиса, а юные солдаты перестали бы думать о том, как они будут убивать таких же юных солдат в окопах напротив. Чтобы остановилась мясорубка, превращающая не только тела, но и души в агрессивную и страдающую массу.

Почти для всех это не был «мир любой ценой». Зато это была мечта не просто о «прекращении войны», но о Мире, в котором мир был бы прочен и долог.

Четвертое. Они сражались за свободу.

И свобода у них была разная. И понимание этой свободы — разное. И мечты о свободе у них были разные. Но хотелось свободы — дышать, глядеть, ходить, работать, творить, мечтать, любить — почти каждому. И эти разные мечты как-то сплелись в одну необъятную, общую мечту о Свободе, которой многие из них никогда не видели, да и потом так никогда и не увидели.

Пятое. Они сражались за человеческое достоинство.

Каждый причастный к войне, в тылу или на фронте, маленький или взрослый, полный ненависти или милосердия, — хотел чувствовать себя человеком. Тем, кого нельзя пытать, унижать и убивать. Тем, кто рожден для каких-то прекрасных вещей. Тем, обладает особым достоинством — вне зависимости от способностей, социального статуса и завоеванного уважения. Хотелось, чтобы меня признали Человеком, и уже на этом, таком простом, вроде бы понятном и хрупком основании, запретили бы относиться ко мне как к вещам или скотине. Кто должен был признать и кто — закрепить?.. Бог весть. Но этого так не хватало.

Шестое. Конечно, они сражались за справедливость.

К сожалению или счастью, и она была у них очень разная. Если бы народы-победители начали спорить о том, какая именно справедливость должна восторжествовать на земле после войны, — могла бы начаться еще одна война. Но, видимо, в послевоенном сознании (и коллективном бессознательном) стало складываться смутное представление о справедливости для каждого человеческого существа вне зависимости от идеологий, религий, этносов, гражданств и подданств, и персональных психозов. В этой справедливости должно было быть нечто, что устроило бы после войны многих, пусть не всех, и что позволило бы долго-долго не начинать новых войн, дабы опять, в который раз не приниматься за «восстановление попранной справедливости»

Седьмое. Быть может, сами того не зная, они сражались за мечту об общечеловеческом единстве и за неведомые, но ощущаемые общечеловеческие ценности.

Они, возможно, даже не мечтали, а лишь предощущали миропорядок, в котором войны, насилие и геноцид были бы объявлены вне закона, а на политой кровью и отчаянием вселенской почве мог бы вырасти Новый Мир. Им снилось, что «настанет день, когда кругом все люди станут братья». Они грезили о человечестве, которое когда-нибудь преодолеет страшные болезни, нищету, голод, рабство, тоталитарное мышление — и полетит в космос. Но не для того, чтобы захватывать и порабощать новые планеты и звездные системы, а чтобы искать новых братьев и сестер, с которыми можно обживать доступные нам части Вселенной.

А в ближайшие годы и месяцы им мечталось — людям западного и восточного фронтов —  встретиться посреди поверженной нацистской Германии на какой-нибудь реке и обняться. И плакать. И поклясться, что  мы будем  союзниками навек, и что теперь-то никакие вожди и правители не разлучат и не заставят нас  убивать друг друга.

Наверное, это моя личная мечта. Мечта о таком варианте ответа на вопрос «за что на самом деле сражались наши деды». О том, почему страны-победители решили создать Организацию Объединенных Наций и положить в фундаменте всей её громады приоритет Человека и общечеловеческих ценностей — даже над суверенитетом государств. О том, как родились Всеобщая Декларация Прав Человека (ВДПЧ, 1948), Европейская Конвенция по Правам Человека (ЕКПЧ,1950) и «Хельсинкский заключительный акт» («Хельсинкские соглашения», 1975, впоследствии породившие ОБСЕ – Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе).

О том, что такой мир возможен.

Но, видимо, правы те, кто говорит, что сражение это не окончено. И если есть хоть доля правды в том, что наши деды сражались за это, если для нас, нынешних, это ценно и если мы не готовы признать, что они за всё это сражались зря и в глобальной перспективе проиграли, — мы должны принять это поле битвы под свою ответственность.

Мы всего лишь должны выбрать: нам дорога память о тех, кто сражался за всё, ценное для нас,  — то есть нам дороги именно ценности, а не формальные и политизированные «слава и гордость», — или мы готовы сдаться желанию сделать мир простым, расколотым, плоским и жестоким, полным самолюбования и неких вечных индульгенций для стран-победителей.

Мы можем покончить с этой войной, только если примем не только «победы и преодоления», но и весь ужас, который был совершен в том числе от имени наших стран, все те вещи, что делают победителей не только величественными, но и чудовищными. Если мы примем, что победа – это не сладкий миф, насаждаемый государствами, а тяжелая ответственность за необъятное насилие, совершенное самыми «справедливыми сторонами» этой войны.

Именно такой  сложный и тяжелый выбор поможет нам всем наконец-то завершить  ту  войну и обнаружить, что можно жить в мире.

Опубликовано 21 сентября в блоге автора на сайте СПЧ

Поделиться в соцсетях

Олег Панфилов: Россия и беженцы – где предел лицемерия?

Олег Панфилов
Олег Панфилов

В Таджикистане несколько лет подряд наш археологический отряд останавливался в небольшом кишлаке Дагана, у тети Розы. Она нас привечала как могла – обстирывала, кормила, угощала парным молоком. Тетя Роза – венгерка из города Кечкемет, беженкой во время Второй мировой войны оказалась в киевском детдоме. Выпускницу-десятиклассницу увидел молодой солдат из Таджикистана, влюбился и увез. Тетя Роза прожила там больше сорока лет. Когда односельчане обзывали ее «беженкой», она обижалась и устраивала им скандалы. И все равно любила – они помогли ей выучить язык, научили традициям.

Если «полистать» историю СССР и России, то можно найти десятки ситуаций, при которых беженцами становились миллионы человек. К примеру, гражданская война 1917-1921 годов, когда большевики, пытаясь сохранить свою власть, уничтожили сотни тысяч человек, разрушили экономику и сельское хозяйство, созданное, кстати, не ими, а ненавистным «царским режимом». Большевики превратили Россию в руины. Из-за нехватки топлива и сырья останавливались заводы. Рабочие были вынуждены покидать города и уезжать в деревню. Уровень промышленности сократился в 5 раз. Сельское производство сократилось на 40 процентов.

Самыми невосполнимыми потерями были человеческие. Почти вся имперская интеллигенция была уничтожена, оставшиеся эмигрировали, пока была возможность – уплывали на кораблях из черноморских и балтийских портов. В ходе гражданской войны от голода, болезней, террора и во время боев погибло до 13 миллионов человек. Эмигрировало из страны до 2 миллиона человек. Увеличилось число беспризорных детей, которых в 1922 году насчитывалось 7 миллионов человек. Беженцами, эмигрировавшими из России, стали более 2 миллионов человек. Только на Галлиполийском полуострове вблизи Стамбула нашли приют около 150 тысяч человек. Еще несколько десятков тысяч, в том числе, офицеры царской армии, оставались на Крымском полуострове, большинство были расстреляны наступавшими большевиками.

Я встречал потомков тех беженцев во многих странах – в Швеции и Финляндии, Франции и Уругвае. Довольно необычную группу беженцев встретил в Иране. Старики и старушки жили в 90-х годах в богадельне при Свято-Никольской церкви в центре Тегерана. Многие из них – дворяне, дети офицеров или чиновников, живших в Персии во время российской интервенции начала 20 века. После захвата власти большевиками они так и не смогли вернуться на родину. Те, кто поверил большевикам, были репрессированы. Оставшиеся стали беженцами-невозвращенцами. Сколько их было всего, мне неизвестно, но в середине 90-х годов полтора десятка стариков и старушек доживали под присмотром православной общины в тегеранской богадельне. Все годы советской власти по воле Сталина и других вождей огромное количество людей насильно перемещали за тысячи километров. Одних депортировали, других ссылали, третьих посылали по комсомольской путевке, что было скорее ссылкой, чем добровольным решением. Так в Таджикистан попала моя мама. Других моих дальних родственников привозили на 80-90 лет раньше: в царские времена в Центральную Азию свозили переселенцев из России и Украины. Опять-таки не добровольно, насильно – обустраивать границы «русского мира». В 1939 году в Центральную Азию свезли практически всех советских корейцев с Сахалина, а потом – всех чеченцев и ингушей, балкарцев и крымских татар. Они были беженцами под дулом автоматов и присмотром НКВД. Советская власть делала внутренними беженцами миллионы людей, калеча их жизни. Не дай Бог пережить тоже самое сейчас тем россиянам, которые зубоскалят по поводу сирийских беженцев, они не знают или забыли спросить у родственников, что такое эвакуация. Не только депортация, когда власть насильно переселяла и когда половина чеченцев и крымских татар погибали в пути, эвакуация, когда люди бегут от бомб и автоматных очередей, от голода и пожаров. Многие тогда бежали от войны в том, в чем выскочили из горевших домов – без смены белья, обуви и зимней одежды. Точно так же, как сейчас сирийские беженцы. А еще раньше – грузинские и азербайджанские, депортированные чеченцы и крымские татары.

Всего за годы Второй мировой войны из центральных и южных районов СССР было эвакуировано более 25 миллионов человек, только за полгода 1941 года – 17 миллионов. Эвакуированных расселяли на Урале, в Сибири и в республиках Центральной Азии. Только в Казахстан с августа 1941 по январь 1942 годов прибыли почти полтора миллиона человек, при численности собственного населения республики, по данным 1939 года – в 6 миллионов 82 тысячи человек. В Узбекистан привозили детей-сирот: до конца 1932 года было зарегистрировано 47 тысяч детей, которые нуждались в уходе. Всего за годы войны Узбекистан принял более 200 тысяч детей из детских домов, эвакуированных из балтийских республик, Польши, Украины и России. В Узбекистане появилось движение за усыновление эвакуированных детей-сирот. Семья Ахмеда Шамахмудова – ташкентского кузнеца – усыновила 12 детей, эвакуированных из Украины и Беларуси. 50-летняя Бахрихон Аширходжаева взяла на воспитание восемь детей различных национальностей. Когда читаешь истории того времени, то поражаешься не столько порыву людей помочь другим, попавшим в беду, сколько желанию заразить благотворительностью других. Я видел этих воспитанников из многонациональных семей, которые говорят на узбекском или таджикском языке не хуже, чем их «коренные» сверстники. Возможно, сейчас найдутся сторонники «русского мира», которые будут возмущаться потерей истоков и духовных скреп, но точно так же, как бывший военнопленный русский, встреченный мной в Афганистане, которого приютили таджики под Кабулом, эвакуированные не забудут, кто их вырастил и помог им.

Я не могу понять россиян, которые зубоскалят над сирийцами и европейцами. Россияне не хотят знать о тех миллионах русских, которые бежали от большевиков, они не хотят помнить о тех 25 миллионах эвакуированных, которые получили от узбеков, казахов и таджиков кров и кусок хлеба, часто оторванный от родного ребенка. Какое-то странное озверение расползается по всей огромной стране, заполняя головы людей ненавистью. Аргументы ненависти один чудовищнее другого – «среди беженцев много мужчин – пусть воюют», «Европе грозит исламизация». Это пишут диванные герои, которые поленились заглянуть в справочники и узнать, что в Сирии 14 процентов населения – не мусульмане. Что с ними делать? Я готов поверить россиянину в том, что Европе грозит ислам, если россиян мне на память произнесет 10 заповедей или прочтет наизусть «Отче наш».

С сирийцами и европейцами все будет хорошо. В Швеции, Германии и Франции прошли массовые митинги в поддержку беженцев. Россияне же традиционно молчат или огрызаются: они молчали, когда убивали детей в Беслане, во время спектакля «Норд-Ост», им плевать на десятки тысяч убитых российской армией чеченских детей, им плевать на своих детей, которых они вырастят в такой же ненависти ко всему миру.

Все права защищены (с) РС. Печатается с разрешения Радио Свобода/Радио Свободная Европа, 2101 Коннектикут авеню, Вашингтон 20036, США

Поделиться в соцсетях

АНДРЕЙ ПИОНТКОВСКИЙ: Полковник Путин повторяется. Узел II

 

(Начало: Полковник Путин повторяетсяю Узел I)

Узел II.  Август – сентябрь 2015

Прошло два года. Можно подвести некоторые предварительные итоги. Огромный резервуар исламистского террора, как и предсказывалось, создан. В Сирии взлет ИГИЛа произошел после сделки Путина – Обамы, положившей конец надеждам умеренной суннитской оппозиции на поддержку Запада.

В Ираке ИГИЛ воспользовался еще одним просчетом Обамы – окончательным выводом американских войск. Лишенные всякой политической поддержки суннитские племена, союзники американцев на втором этапе иракской войны, вынуждены были смириться с ИГИЛом как с единственной их защитой от произвола шиитского правительства в Багдаде.

В ИГИЛе, ставшем центром притяжения и источником вдохновения для исламистских фанатиков всех стран, сражаются уже тысячи русскоговорящих бойцов – с Кавказа, Средней Азии, Поволжья. «Новая газета» опубликовала сенсационный материал о том, как ФСБ снабжает иностранными паспортами, а по существу, сознательно направляет в Сирию кавказских воинов джихада.

Количество беженцев из Сирии, уже к 13-му году исчислявшееся миллионами, резко возросло. Большинство из них хлынуло в Европу.  Бегут они от войны. От бомбардировок Асада и от зверств ИГИЛа, выросшего как на дрожжах после химической сделки «Путин – Обама».

Кстати, о химическом разоружении. Его не произошло. Нет, конечно, какие-то канистры неизвестного назначения публично уничтожались перед камерами или даже вывозились из Сирии на кораблях. Но сегодня регулярно приходят сообщения об использовании химического оружия как армией Асада, так и боевиками ИГИЛа. Отношения Асада с ИГИЛом сложные – он с ними и воюет, он в них и нуждается для создания на Западе его светлого образа борца с террористами. Особенно с террористами, обладающими оружием массового уничтожения.

Если все вышеперечисленное – крупный внешнеполитический успех встающей с колен России и ее национального лидера, то пусть наши мидовские «дебилыб**» так прямо и скажут, что именно этих целей они с самого начала и добивались.

Серию этих достижений Путин решил, по всей видимости, увенчать резким усилением военного присутствия РФ в Сирии вплоть до прямого участия в боевых действиях на стороне Асада для начала силами авиации и морской пехоты совместно с подразделениями иранских Стражей исламской революции.

Безумие этой идеи – ввязаться в конфликт, переросший в дикую средневековую религиозную войну, бросить в ее топку жизни российских военнослужащих для защиты обреченного диктатора-палача  – настолько очевидно, что его не прикрыть никаким лицемерным блеянием о национальных интересах России на Ближнем Востоке, сохранении военного плацдарма в стратегически важном регионе,  противостоянии однополярному миру. Да и почти не слышно этого блеяния даже от самых отъявленных пропагандистов, на которых печатей давно негде ставить. Даже они ужаснулись.

Потому что это хуже, чем Афганистан кремлевских старцев. Потому что это безумие одного человека. Потому что это личная пацанская война этого человека, обладающего правом посылать на смерть много других людей.

Загадка привязанности Путина к Асаду не объясняется никакими мудреными геополитическими соображениями. Спасение Асада, удержание его власти хотя бы над каким-то клочком сирийской  территории – для Путина глубоко личностная иррациональная сверхценная идея. Это даже не об Асаде. Это прежде всего о его собственной безопасности. В его параноидальной картине мира демонические силы зла одержимы целью последовательно сокрушить всех титанов сопротивления однополярному миру – Каддафи, Асада, Путина. Ужасный конец Каддафи произвел на него глубокое впечатление и укоренил его в этом убеждении.

С тех пор прикрытие задницы Асада стало всепоглощающей идеей российской внешней политики. А сама эта задница была возведена в ранг сакральной ценности «Русского Мира» и будет в таковом качестве находиться, пока оба государственных деятеля остаются во власти.

План Путина, который будет представлен ГА ООН 27 сентября, так же как и план «химического разоружения» два года назад, движим прежде всего этой гуманитарной идеей. Но, так же как и тогда, он преследует еще целый ряд прагматических в его системе координат целей.

Осень 15-го патриарх российской клептократии встречает в гораздо худшей позиции, чем триумфальной осенью 13-го, вскружившей голову без пяти минут Пахану Земного шара.

Объявленная им безбожному Западу гибридная мировая война обернулась серьезными поражениями.

Провозглашенная им лучезарная Новороссия – первый шаг на пути к великому «Русскому Миру» – скукожилась до бандитской Лугандонии, которую он сам же отчаянно пытается втолкнуть обратно как раковую опухоль в политическое тело Украины.

Не сработала и попытка ядерного шантажа Запада. В ответ на радиоактивный пепел Киселева, трясущиеся «Искандеры» Семенович, мудрые предостережения «независимого эксперта» Тренина НАТО разместила свои подразделения в прибалтийских странах, не оставив  никаких сомнений в том, что окажет им военную поддержку в случае нашествия зеленых человечков.

Союзный Батька по рабоче-крестьянски выразил свое отношение к химере «Русского Мира», приказав расстреливать зеленых человечков, ежели те обнаружатся на территории белорусского государства.

У оказавшегося в результате своей авантюры в украинском капкане Путина нет хороших ходов. Но и бездействие, топтание на месте для него опасны. У зомбированного его же пропагандой обывателя возникает страшное подозрение: «Царь не настоящий?». От него не избавиться ни навязчивой демонстрацией обнаженного торса, нитисканием вместе с Берлускони малолетних девочек на ялтинской набережной, возвращенной им в лоно «Русского Мира».

Пиндосам он постарается на Генеральной Ассамблее продать свою операцию по спасению Асада как конструктивный российский вклад в общее дело прозападной коалиции против ИГИЛа

Поднимая ставки, отправляя ограниченный контингент зеленых человечков на бессмысленную бойню в далекую Сирию (а поблизости их уже некуда отправить), Путин надеется вновь подтвердить свою телевизионную легитимность. Но он ошибается. В цейтноте и в цугцванге он забывает тяжелое слово «Афган», ставшее архетипом российского коллективного подсознания. Эта тяжесть четверть века назад уже раздавила гораздо более сильную державу. Никакой телевизор не заставит мнение народное поддержать новый Афган. И даже ближайшее окружение, что особенно чревато, не поймет новой причуды пахана, живущего в другой реальности.

У него есть и другая целевая аудитория. Запад, с которым он ведет гибридную войну и с которым, осознав, что он ее проигрывает, с апреля 2015 года добивается «нового мирного сосуществования». Это здесь в России он будет рассказывать нам, что, спасая Асада, он продолжает священную войну с заклятыми пиндосами. А самим пиндосам он постарается на Генеральной Ассамблее продать свою операцию по  спасению Асада как конструктивный российский вклад в общее дело прозападной коалиции против ИГИЛа. И срубить с них за этот вклад отмену или хотя бы смягчение санкций и молчаливое согласие на Крымнаш.

Ну и в качестве вишенки на торте получить еще одно дополнительное удовольствие. Второй раз подряд развести гарвардского лоха Обамку по Сирии – это же для бывшего дрезденского опера почти как дважды пострелять из маузера Дзержинского и оба раза метко попасть в цель.

Так не бывает. Если в августе 13-го он угадал все, то в августе 15-го он просчитался во всем.

Подполковник Путин повторяется, надеясь на дурную бесконечность своего режима. Но это к Папе Римскому можно опоздать на 70 минут, и то только один раз. А в гости к Богу не бывает опозданий. Даже для раба Божьего Владимира Таврического.

 

Все права защищены (с) РС. Печатается с разрешения Радио Свобода/Радио Свободная Европа, 2101 Коннектикут авеню, Вашингтон 20036, США

АНДРЕЙ ПИОНТКОВСКИЙ: Полковник Путин повторяется. Узел I

Краткое напоминание о событиях двухлетней давности поможет читателю лучше разобраться в сегодняшней «стратегии» Кремля в Сирии и не только в Сирии.

      Узел I.  Август – сентябрь 2013

…И вот здесь Асад и Путин делают тот блистательный ход и реализуют ту виртуозную интеллектуальную комбинацию, что привели в такой восторг прогрессивное человечество. Давно подзабытое чувство глубокого удовлетворения охватило и весь российский политический класс: и суровую властную вертикаль, и гламурные оппозиционные сливки общества. И возлегла трепетная лань рядом со свирепым хищником. Слились в счастливом едином ощущении национальной гордости великороссов Евгения Марковна Абальц и Александр Андреевич Проханов.

21 августа Асад нанес ракетный химический удар по предместьям Дамаска, удерживаемым оппозицией. Погибли более тысячи мирных жителей. Мелкое рутинное злодеяние для национального лидера, который до этого убил уже сотню тысяч своих сограждан, не дающее ему никаких военных или даже чисто садистских дивидендов.

Стратегическое и политическое значение этой акции заключается исключительно в том, что Асад демонстративно и вызывающе пересек красную черту, неосторожно проведенную американским президентом.

Разумеется, Асад и Путин немедленно заявили, что это оппозиция сама себя атаковала ракетами с химическими боеголовками. Эта версия подтверждается интервью настоятельницы православного монастыря благочестивой матушки Агнесс Мариам Ас-Салиб известному своей безупречной репутацией каналу Russia Today, но, к сожалению, опровергается данными химической и баллистической экспертиз двух комиссий OOН.

В России все кремлевские пропагандоны и пропагандонши повторяли по спущенному темничку один и тот же «убедительный» аргумент специально для либеральной общественности – да, возможно, Асад злодей, но он же неглупый человек, он не мог не понимать, к каким последствиям приведет его химический удар.

Совершенно верно! Асад и Путин, может быть, и не спинозы, но оба они прекрасно понимали, что химический удар Асада 21 августа приведет именно к тем последствиям, к которым он и привел на самом деле. Они вычислили Обаму. Он был ими взвешен и найден очень легким. Они знали, что Обама вынужден будет как-то реагировать на пренебрежительное отношение к своей красной черте, на шокирующие сцены гибели детей на экранах всех мировых телеканалов, что он произнесет какие-то громкие осуждающие слова, но в то же время отчаянно будет искать возможности этими словами и ограничиться. Вот тут-то Путин и Асад и предложат ему как бы спасающий его лицо рояль в кустах под названием план химического разоружения. Этот рояль давно уже обозначался российской дипломатией на переговорах в рамках G8, но Путин и Асад никогда ни сыграли бы на нем таквиртуозно в четыре руки без химической атаки 21 августа.

Буквально в течение нескольких дней она позволила им полностью подменить в мировом восприятии содержание сирийской повестки дня и одним махом реализовать целый комплекс важнейших для себя целей:

—  свести сирийскую трагедию исключительно к вопросам «химического разоружения»;

— оградить Асада от любой перспективы даже минимального (поставки оружия) вмешательства Запада на стороне оппозиции;

— позволить ему тем самым оставаться у власти и продолжать с помощью «Хезболлы», Ирана и России уничтожать суннитское население;

— более того, превратить этого суперсерийного убийцу и изгоя в уважаемого государственного деятеля мирового масштаба, с которым ООН будет вести тягучие переговоры по практической реализации пакта Керри – Лаврова о химическом разоружении;

— закрепить в общественном сознании кремлевскую интерпретацию международного права как священного права любого людоеда делать все, что ему вздумается, с вверенными ему в управление людишками, если только его крышует в Совете Безопасности сам Путин;

— поднять мировой и внутрибригадный авторитет пахана воровской Дзюдохерии как эффективного решалы и одновременно поборника международного права и борца за мир во всем мире.

Асад убьет еще десятки или сотни тысяч людей, будут разрушены все социальные структуры суннитской общины

Как эта новая внешняя ситуация повлияет на внутреннюю динамику сирийской катастрофы? Прежде всего резко возрастет роль и влияние радикальных исламистов. Два года назад сопротивление cуннитского большинства, вообще начинавшееся с мирных демонстраций, было преобладающе светским. Полная дипломатическая изоляция Асада заставила бы его или его окружение искать пути мирной трансформации режима. Cекта, составляющая 10% населения, в любом случае не может править вечно.

Однако возобладал лукавый тезис российской пропаганды, который с удовольствием заглотило и западное общественное мнение: нельзя помогать оппозиции, мы приведем к власти джихадистов. Он оказался верен с точностью наоборот. Именно невмешательство мирового сообщества в систематическое уничтожение алавитской сектой Асада, до зубов вооруженной советским и российским оружием, суннитской общины привело к радикализации суннитов и к росту влияния исламистов-интернационалистов, которые предстали в роли их единственных защитников.

Между тем, такое развитие вовсе не было фатальным. При минимальной поддержке извне светской оппозиции, объединенной в «Армии свободной Сирии», сами сунниты выгнали бы из Сирии ментально чуждых им средневековых фанатиков как иракские суннитские племена изгнали в 2007 году пришедших им помогать воинов-интернационалистов «Аль-Кайды». Летом этого года участились вооруженные столкновения суннитов с джихадистами, пытавшимися навязывать населению свои варварские шариатские порядки.

Сирия на наших глазах превращается в худший вариант Афганистана при талибах – в огромный резервуар исламистского террора, готовый выплеснуться наружу

Реализация пакта Керри – Лаврова, закрывающего глаза на все преступления режима ради химеры «химического разоружения», приведет к самому негативному сценарию. Асад убьет еще десятки или сотни тысяч людей, будут разрушены все социальные структуры суннитской общины. Но даже с политическим прикрытием Путина и примкнувшего к нему Обамы Асаду просто физически не удастся уничтожить все суннитское население (14 млн человек). У выжившей и лишенной социальных корней суннитской молодежи не останется другого выхода, как пополнить ряды экстремистских организаций, чьи эмиссары устремились в Сирию. Саудовская Аравия щедро поддержит их деньгами. Этот сценарий уже осуществляется. Лишенные всякой поддержки извне, деморализованные реакцией Запада наблистательный ход Асада – Путина 21 августа многие бойцы «Армии свободной Сирии» присоединяются к джихадистам ИГИЛа, с которыми они еще недавно враждовали.

Страна, расположенная в центре Ближнего Востока и не так уж далеко от российских границ, на наших глазах превращается в худший вариант Афганистана при талибах – в огромный резервуар исламистского террора, готовый выплеснуться наружу. Как могло «прогрессивное человечество» дойти до такой степени интеллектуального и нравственного маразма, чтобы называть ЭТО миротворчеством и урегулированием сирийского конфликта и требовать присуждения Путину (почему не совместно с Асадом?!) Нобелевской премии мира?

(Окончание : Полковник Путин повторяется. Узел II)

 

Все права защищены (с) РС. Печатается с разрешения Радио Свобода/Радио Свободная Европа, 2101 Коннектикут авеню, Вашингтон 20036, США

АРИЭЛЬ КОЭН: Путин — застрявший на дереве кот, которому надо помочь спуститься

Военное вмешательство России в конфликты в Сирии и на Украине обязывает США и их европейских союзников вернуть Кремль на землю и заставить его признать, что такие авантюры невозможно поддерживать бесконечно.

У России попросту нет для этого денег и человеческих ресурсов, учитывая падение мировых цен на нефть и низкий уровень рождаемости. Она окажется в еще большей изоляции, если будет и дальше поддерживать режим Асада и сепаратистов на Донбассе.

Недавно Вашингтон расширил список антироссийских санкций, включив в него еще 29 человек и 30 российских компаний, в том числе компании, зарегистрированные на Кипре, в Финляндии, Румынии, Швейцарии и Соединенном Королевстве. Такое расширение санкционного списка, несомненно, окажется болезненным для кремлевской элиты и ее деловых партнеров.

Почти все новые объекты санкций связаны с компаниями, возглавляемыми друзьями и союзниками президента России Владимира Путина: государственный нефтяной гигант «Роснефть», возглавляемый Игорем Сечиным, российский оборонный конгломерат «РОСТЭК» под руководством Виктора Чемезова, а также компании, принадлежащие Геннадию Тимченко.

Россия увеличила свою военную активность в Сирии, чтобы удовлетворить желание Москвы стать равным партнером наряду с США в Сирии и на Ближнем Востоке. Чтобы достичь этой цели, Москва поставляет сложное вооружение для защиты режима Башара аль-Асада и борьбы с ИГИЛ. Она надеется, что это поможет ей стать «обязательным участником» любого окончательного решения конфликта. Однако в этом случае возникает риск столкновения американских и российских самолетов в небе над Сирией.

К несчастью, Россия никак не может признать, что как национального государства Сирии больше не существует — ее скорее можно назвать геополитическим мертвецом. Ни Россия, ни Иран не смогут спасти режим Асада. Но Россия пытается спасти центр алавитов, чтобы сохранить свои военные базы в Тартусе и Латакии.

Аннексия Крыма стала первым шагом в попытках России вернуться в Средиземное море и Индийский океан. Проекция военно-морской силы в Сирии — это второй шаг. Следующим шагом станет попытка защитить военно-морские базы в Египте, Красном море, Индийском океане и Персидском заливе. В то время, как Европа пытается справиться с наплывом мигрантов, Россия выстраивает свой удаленный периметр на Ближнем Востоке, чтобы помешать деятельности ИГИЛ на Северном Кавказе, особенно в Чечне и Дагестане.

Запад продолжает оказывать давление на Кремль в надежде на то, что ему удастся заставить Москву соблюдать условия Минского соглашения. Однако, судя по первой реакции России, это пустые надежды. Россия продолжает оказывать помощь сепаратистам Донбасса, которых изображают «невинными жертвами». А московские чиновники, от политика и артиста Иосифа Кобзона до главы информационного агентства Дмитрия Киселева, жалуются на то, что им запретили путешествовать по Европе.

Сегодня Кремль похож на кота, который застрял на дереве. Он не знает, как ему спуститься, и поэтому паникует и продолжает карабкаться вверх. Вашингтон и Брюссель прикладывают массу усилий к тому, чтобы убедить его спуститься. Время покажет, приведут ли санкции к деэскалации.

Паника уже начала просачиваться в российский политический класс, особенно в ряды финансовых технократов, несмотря на браваду на телевидении. Учитывая то, что мировые цены на нефть колеблются между 40 и 50 долларами за баррель, государственных резервов России хватит в лучшем случае на пару лет. График кризиса 1998 года и выхода из того кризиса имел форму буквы «V». Кризис 2008 года был больше похож на букву «U» — то есть спад и восстановление происходили несколько медленнее. Текущий кризис больше напоминает букву «L», поскольку в ближайшее время Россия вряд ли начнет восстанавливаться.

Отчасти проблема заключается в ксенофобском, параноидальном отношении российской элиты к Западу. Многие ее представители получили образование в советские времена и впитали сильную неприязнь к западным подходам и институтам. Они отвергают свободу прессы, диктатуру закона, принципы добросовестного управления и социальную терпимость, признавая только коррупцию.

Такая политическая ригидность подрывает способность России проводить структурные реформы, необходимые для истинной интеграции страны в современную глобальную экономику. Вместо того, чтобы экспортировать продукты питания, Россия уничтожает мясо и сыр иностранного производства. Вместо того, чтобы разрабатывать новые лекарства, она отказывается импортировать медицинские препараты, в которых она отчаянно нуждается.

Экономический спад нанес серьезный удар по Кремлю. Крупные нефтяные и газовые проекты, такие, как «Сила Сибири» и трубопровод «Алтай» из Сибири в Китай, были запущены, когда газ торговался на отметке 360 долларов за тысячу кубических метров. Сегодня «Газпром» продает газ Европе за 220–250 долларов, а Катар подписывает шестилетние контракты на поставку газа по еще более низкой цене. Недавно открытые месторождения на востоке Средиземного моря у берегов Израиля и Египта могут стать еще одним источников газа для Европы.

Чтобы повысить уровень своей энергетической безопасности, Европе необходимо ограничить потребление российских энергоресурсов. Нефтяные фьючерсы на 2020 год на отметке в 60 долларов за баррель нельзя назвать хорошим знаком для российской экономики, зависимой от цен на нефть. Между тем, предположение о том, что экономический спад в России продлится вплоть до 2017 года, вполне обосновано. Он может достичь низшей точки примерно на 100-летнюю годовщину Октябрьской революции 1917 года.

К сожалению, вместо того, чтобы проводить эффективные реформы, Москва предпочитает обвинять во всем Дядю Сэма. Кот на дереве продолжает карабкаться вверх. Будем надеяться, что западные санкции помогут России вернуться к реальности и избежать погружения в хаос.

 

Ариэль Коэн (Ariel Cohen) — старший сотрудник Атлантического Совета (The Atlantic Council) и директор Центра исследования энергоносителей, естественных ресурсов и геополитики Института анализа международной безопасности (Institute for the Analysis of Global Security).

Оригинал публикации — Newsweek: Putin Is a Cat Stuck Up in a Tree and Needs Helping Down

АНДРЕЙ ПИОНТКОВСКИЙ: Смерть на миру

Piontkovsky_AndreiАвторитарные персоналистские режимы могут многое. Искусно комбинируя оруэлловские и хакслианские манипуляционные технологии, они способны довольно долго поддерживать в своих изолированных ареалах «политическую стабильность», плавно переходящую в омертвление социума. Адиабатический режим такого толка мог бы, в принципе, стать практически бессмертным. Не случайно коммунистические вожди мечтали на заре своего проекта о победе революции в мировом, если не в космическом, масштабе.

Они знали, где хранится их кощеева смерть. Авторитарный персоналистский режим не может пережить явного внешнеполитического поражения, неважно какого характера – военного, экономического, идеологического, морального. Такое поражение автоматически десакрализует первое лицо и разрушает структурообразующий миф о непогрешимости вождя и всего проекта в целом. Срабатывает безжалостная логика родственных по духу систем, – уголовных сообществ. Опущенный пахан уже не пахан. Так и путинский режим мог бы пробежать на своих кривых ножках еще какую-то дистанцию, каждым дополнительным годом своего преступного существования необратимо разрушая шансы на будущее России – если бы не постигшая его украинская катастрофа.

Невозможно не вспомнить в этой связи проницательное замечание Андрея Амальрика, сделанное им около полувека назад: «Отчего всякое внутреннее дряхление соединяется с крайней внешнеполитической амбициозностью, мне ответить трудно. Может быть, во внешних кризисах ищут выхода из внутренних противоречий. Может быть, наоборот, та легкость, с которой подавляется всякое внутреннее сопротивление, создает иллюзию всемогущества. Может быть, возникающая из внутриполитических целей потребность иметь внешнего врага создает такую инерцию, что невозможно остановиться – тем более что каждый тоталитарный режим дряхлеет, сам этого не замечая».

Фатальной ошибкой путинского режима стала не столько даже сама аннексия Крыма, сколько ее презентация urbi et orbi в знаменитой речи Путина 18 марта 2014 года и его дальнейших выступлениях как первого шага в реализации амбициозной концепции «Русского мира». Первоначально у Путина была конкретная прагматическая задача – блокировать европейский вектор развития Украины, ни в коем случае не позволив этой стране вырваться из евразийской сети криминальных паханатов и выбрать цивилизованную модель экономической и политической конкуренции. Такой выбор мог бы стать заразительным примером для русского общества и подорвать духовные скрепы путинского режима. Аннексия Крыма рассматривалась Путиным как один из инструментов решения именно украинской проблемы, а не как начало духоподъемной кампании собирания «Русского мира». Поначалу Путин и не помышлял об исторической миссии собирателя земель русских. Его вполне удовлетворили бы гораздо более скромные лавры – душителя украинской антикриминальной революции.

Но 18 марта «хорошего Гитлера» понесло в эйфории его крымского «триумфа» и он стал заложником обозначенного им в серии речей и интервью мифа «Русского мира», ученического ремейка идеологем «Третьего рейха» – разъединенный народ, собирание исторических земель, национал-предатели, защита русских и русскоязычных по всему миру, уникальный генетический код с дополнительной хромосомой духовности, арийское племя, спустившееся с Карпатских гор и распространившееся на полмира до форта Росс в Калифорнии.

Но романтическая перезагрузка системообразующего мифа оказалась роковой, она требовала динамики, картины непрерывно расширяющейся вселенной «Русского мира». Статика, любой намек на отступление смертельны для диктатора, порождают как раз среди самых горячих сторонников страшное подозрение «Царь ненастоящий!». Поэтому была немедленно намечена следующая после Крыма цель экспансии «Русского мира» – «Новороссия», исконно русские земли, незаконно переданные Украине жидобольшевиками, бог им судья, после революции 1917 года.

В отношении Запада был развязан интенсивный ядерный шантаж, целью которого было запугать страны НАТО, парализовать их волю и заставить уклониться от выполнения своих обязательств по статье V устава НАТО в случае появления уже в Прибалтике вежливых зеленых человечков. «Вы готовы умереть за Нарву?» – обращал вопрос к Западу Путин. Недавний опрос общественного мнения в европейских странах НАТО показал, что только в Польше и Великобритании большинство высказалось за оказание военной помощи балтийским государствам в случае российской агрессии. Но этот много говорящий о пенсионной ментальности старушки Европы результат остался единственной «победой» «Русского мира». На всех остальных направлениях концепция Путина потерпела серьезнейшие поражения.

Прежде всего в Украине, в умах и сердцах ее граждан, в том числе русских по национальности. Выяснилось, что в восьми из десяти зачисленных в Новороссию регионах не нашлось даже достаточного количества выживших из ума бабулек для организации регулярных массовок с хоругвями и путинскими иконами. В двух областях в нескольких городах удалось закрепиться вооруженной до зубов разношерстной компании профессиональных диверсантов, приезжих дегенератов, десятников МММ, фашистов РНЕ, ряженых казаков, ветеранов 35-летней афгано-кавказской колониальной войны. Для того чтобы их не вышибли из Донбасса, необходимо постоянное присутствие в мятежных областях частей регулярной российской армии с купленными в военторгах танками, БТР-ами, установками «Град», «Ураган», «Торнадо», ЗРК «Бук». Проект лучезарной «Новороссии» скукожился: фундаментальной политической слабостью этого движения «доведенных до отчаяния коренных жителей», отличавшей его от любого другого сепаратистского проекта в мире, было отсутствие в нем органики, неспособность внятно артикулировать ни причины своего «отчаяния», ни цели своего «протеста».

Правление Путина начиналось войной, которую развязало окружение Ельцина, чтобы привести своего ставленника к власти. Правление Путина заканчивается войной, которую он развязал сам, чтобы удержаться у власти и сделать ее пожизненной. Обе войны он по-разному, но одинаково позорно проиграл.

Провалился и ядерный шантаж, предпринятый в отношении Запада и прежде всего США. Путинская повестка дня не ставила своей целью превращение в радиоактивный пепел ненавистных США, чего можно было бы достичь только ценой взаимного убийства в ходе полномасштабной ядерной войны. План был значительно скромнее: максимальное расширение «Русского мира», распад НАТО, дискредитация и унижение США как гаранта безопасности Запада. В целом это стало бы реваншем за поражение СССР в Третьей (холодной) мировой войне, так же как Вторая мировая война была для Германии попыткой реванша за поражение в Первой.

«Парадокс Нарвы», способность Путина одним шагом поставить весь Запад перед немыслимым выбором – унизительная капитуляция и уход из мировой истории или риск ядерной войны с человеком, находящимся в другой реальности, – стал серьезнейшим вызовом для цивилизованного мира. Ядерная риторика Кремля, направленная на подрыв ключевой статьи устава НАТО, была услышана, проанализирована и получила адекватную реакцию: было принято решение о размещении на постоянной основе на территории стран Балтии и Польши военных контингентов НАТО, включая американских военнослужащих.

Размеры этих контингентов не имеют большого значения. Они не рассчитаны на наступательные действия, и, надо надеяться, им не придется принимать участие и в оборонительных операциях. Принципиален сам факт присутствия американских солдат и офицеров. Они – живое оружие сдерживания, заложники-смертники, если хотите. Весь расчет кремлевских шантажистов, почти год болтавших о радиоактивном пепле имени господина Киселева и смеющихся «Искандерах» несравненной госпожи Семенович, строился на том, что, введя в балтийские страны вежливых «зеленых человечков» и размахивая ядерной дубиной, они запугают и парализуют Европу и США. Символическое присутствие американских военнослужащих в районе Нарвы психологически разворачивает ситуацию на 180 градусов. Теперь появление там первого «зеленого человечка» автоматически будет означать вступление Российской Федерации в полномасштабную войну с США. Тем самым экзистенциальный вопрос адресуется теперь уже не к Западу, а к Путину и его ближайшим бизнес-партнерам.

Но все же самое болезненное поражение путинская идеология «Русского мира» потерпела в самой России. Впрочем, поражение она потерпела еще четверть века назад. В 1991 году распались две коммунистические империи: сначала малая югославская, а за ней и большая советская. Распались они по одной и той же причине, но распадались очень по-разному. Сербы, пораженные вирусом местечкового имперства, отчаявшись сохранить всю Югославию, бросились вырезать из ее тела «Большой Сербский Мир», развязав и проиграв полдюжины войн, унесших десятки тысяч жизней.

Сторонники подобного сценария раздела советской империи имелись и в России – прежде всего среди политической «элиты». Собственно, ГКЧП был не коммунистическим, а именно имперским путчем. Но настроения эти не были массовыми. На демонстрацию протеста против Беловежских соглашений, разделивших СССР строго по формальным границам бывших союзных республик, вышло в Москве в день их ратификации в Верховном Совета РСФСР не более ста человек. Не только жители бывшего Советского Союза, но и весь мир многим обязан мудрости и великодушию русского народа, не соблазнившегося призывами янаевых и поповых к «собиранию исконных русских земель».

Югославский сценарий на постсоветском пространстве, нашпигованном ядерным оружием, мог бы стать всемирной катастрофой. Маргинальные имперские фанатики вроде сегодняшней знаменитости военного преступника с четвертьвековым стажем Гиркина в качестве утешительного приза отправились на Балканы убивать хорватов и боснийцев. Среди них и в помине не было неприметного отставного чекистского подполковника Путина, в те дни носившего портфель за мэром Петербурга и поглощенного сулившей ему первые лямы аферой «Металл в обмен на продовольствие».

Карикатурная химера «Русского мира» с его сакральным Херсонесом – это безумная попытка стареющего диктатора вернуться в машине времени на двадцать три года назад, переиграть распад Советского Союза, на этот раз по-югославски, и продлить агонию своей гниющей клептократии, припудрив ее идеократическим проектом Большего стиля наподобие гитлеровского фашизма или сталинского коммунизма. Эта попытка обречена на провал, прежде всего потому, что ментальность русских не изменилась за эти годы. Кратковременная эйфория «Крымнаш» не означала санкции «отцу нации» на бесконечную гибридную войну по «защите этнических русских и русскоязычных» на всем постсоветском пространстве. Недаром сводки о наших потерях в Донбассе являются сегодня самой засекреченной информацией в стране, а родители погибших вынуждены хоронить своих детей тайно.

Представьте себе на минуту, что в 1956 году Советский Союз не смог бы подавить венгерское антикоммунистическое восстание и оно победило бы. СССР не просуществовал бы тогда еще долгих 35 лет – коммунистические режимы в Восточной Европе пали бы в течение года с очевидными политическими последствиями для Москвы. Украина для России – фактор намного более весомый, чем Венгрия для СССР. Кроме того, у советского режима были и убежденные идеологически мотивированные сторонники. А у путинской России, лишенной мифологических покровов, таковых сторонников и защитников не может быть в принципе.

По всем законам жизни и смерти авторитарных режимов путинская клептократия не переживет украинскую катастрофу. Но кремлевские лидеры попытаются удержаться у сладкого пирога власти-собственности, прибегнув к стандартному приему политического ребрендинга. До боли знакомые слова «товарищ Путин допустил серьезные просчеты в украинском вопросе» и «оказался наш Отец не Отцом, а сукою» вот-вот должны сорваться с уст ближайших соратников вождя и уже вползают шелестящим шепотом на страницы еще вчера лояльных Кремлю средств массовой информации. И кто-то из самых жалких уже репетирует в спортивном зале в бронежилете и памперсах перед промтером свое прочувственное обращение к нации: ​«Как вольно дышится в освобожденном Арканаре!..»

 

(с) Все права защищены (с) РС. Печатается с разрешения Радио Свобода/Радио Свободная Европа, 2101 Коннектикут авеню, Вашингтон 20036, США

Александр Подрабинек: О запрете Национального фонда поддержки демократии

Александр Подрабинек (фото ТАСС)
Александр Подрабинек (фото ТАСС)

В своем открытом письме Президенту Национального Фонда поддержки демократии (NED) Карлу Гершману Александр Подрабинек написал:

«Российские чиновники и кремлевские политики не понимают, что права человека не знают государственных границ, они универсальны и востребованы во всех без исключения странах. Недалекие люди во власти думают, что, запретив деятельность вашего фонда на территории России, они лишат людей надежды на свободу и тем самым укрепят свою власть. Они из поколения в поколение совершают одну и ту же ошибку, делая ставку на силу, а не на поддержку общества.

NED стал первой нежелательной зарубежной организацией в России. Рассматривайте, пожалуйста, этот факт как своеобразный сертификат качества, выданный Генеральной прокуратурой Российской Федерации. И конечно, не забывайте, что огромное число людей в нашей стране благодарны вашему фонду за вклад в демократическое развитие России.»
Читать полностью — Сертификат качества

 

 

Сергей Ковалев: Нельзя потакать агрессору

Сергей Ковалев
Сергей Ковалев

В своей статье на сайте Радио Свобода диссидент и известный правозащитник Сергей Ковалев призывает западные страны к больше твердости в отношениях с Кремлем.

«Нельзя потакать агрессору, — пишет Ковалев. — Нельзя расплачиваться за собственную безопасность, тем более за природный газ, чужими жизнями и судьбами. Безнравственное равнодушие политической прагматики – позорное наследие Мюнхенского пакта и Ялтинских соглашений. Давно пора изжить это наследие.»

Ковалев предупреждает: «Многие готовы на уступки, утверждая, что крыса, загнанная в угол, опасна. Это так. Но помните: крыса – хоть в углу, хоть оставленная в покое – все равно остается мощным естественным резервуаром чумы. Этой чуме уже скоро столетие. Эта чума годами истребляла людей и истребила миллионы. Выбор невелик – борьба с чумой, либо, словами Пушкина, «пир во время чумы».

Сегодня противостояние «империи зла» требует предельного напряжения сил, послезавтра оно может оказаться безнадежным.»

Читать полностью — Предубеждения и гордость